12 месяцев до алтаря полностью

Благодаря запаху Рина это пробуждение было одним из самых приятных для Поппи за последнее время. Его было практически достаточно, чтобы заглушить боль в голове. Но затем воспоминания прошлого вечера вернулись, и Поппи ощутила болезненный укол, вспомнив, что Астрид ей рассказала. Когда острый шок от воспоминания развеялся, Поппи почувствовала облегчение, ведь она все-таки смогла сказать Бэку о своих чувствах.

Поппи понимала – сейчас они должны все обсудить, и была уверена, что это будет бесконечно больнее, чем все эмоции прошлой ночи. Даже если Бэк снова согласится быть с ней, разговор будет мучительным хотя бы только потому, что ей нужно извиниться за всю причиненную ему боль.

Но сначала нужно было выпить воды. В горле у Поппи никогда еще так не пересыхало. Когда она выползла из кровати, то открыла дверь и услышала голоса.

– Она здесь? – Поппи сразу узнала. Это Феликс.

– Она спит, – сказал Бэк. – И я не думаю, что она хочет с тобой говорить.

– Прошу, дай мне объясниться перед ней…

– Объясниться в чем? В том, что ты лгал ей о твоих отношениях с Джаспером? – спросил Бэк. Его тон был не враждебным, но немного свирепым.

Феликс понял, что лучше не спорить с Бэком, ну или почувствовал себя слишком виноватым, чтобы отрицать обвинения.

– Я могу хотя бы увидеть ее? Мы все о ней беспокоимся.

– Она в порядке. Я же сказал, она спит, – произнес Бэк, загородив дверь, чтобы Феликс не вошел.

Поппи сползла по ступеням, слушая разговор и стараясь остаться незамеченной. Она еще никогда не была так благодарна Бэку. Она не хотела прямо сейчас видеться с Феликсом.

– Ну, можешь ей хотя бы сказать, что я заходил?

– Я скажу, – согласился Бэк, вошел в дом, закрыл дверь и только затем завершил разговор.

– Беспокоился о ней? Ты не беспокоился, когда свел ее с этим козлом, – пробормотал он шепотом, а затем повернулся и застыл, увидев, что Поппи наблюдает за ним со ступенек.

– Доброе утро, – прохрипела Поппи и попыталась прочистить горло.

– Хочешь пить? – спросил Бэк и засунул руки в карманы, перед этим указав на лестницу, ведущую в кухню.

Поппи кивнула и пошла туда. Придя на нижний этаж, она взяла стакан, наполнила его водой из-под крана, выпила залпом и налила еще. Она повернулась к Бэку и указала на кухонный уголок:

– Мы можем поговорить?

Бэк кивнул, стараясь не замечать, как органично Поппи смотрелась на его кухне, будто бы она здесь хозяйка, одетая в его футболку в качестве ночной рубашки.

Поппи обошла кухонный островок и села за стол, постучав пальцами по стакану, будто собираясь с мыслями.

– Прости. Я знаю, что ты, скорее всего, не рад мне, – начала она с неловкостью.

Бэк покачал головой:

– Нет, думаю, этот разговор давно должен был случиться.

Бэк почти не спал в эту ночь, думая о Поппи и о том, что ей скажет.

Он посещал сеансы психотерапии всего несколько недель, но уже узнал довольно много о свойственных ему нездоровых моделях мышления и понимал, что у Поппи, скорее всего, те же проблемы. Он думал, что никто его не любит, из-за чего чувствовал себя недостойным любви, что привело к действиям, из-за которых другим было трудно любить его, – например, к краже автомобиля Генри или ухаживания за женщиной, которая едва ли была готова уйти от своего жениха. И все это приводило его обратно на первую ступень – он считал себя недостойным любви.

И сколько бы боли ни причинила ему Поппи, как бы он ни хотел накричать на нее за эту причиненную ему боль, за то, что она заявилась к нему, когда он изо всех сил пытался двигаться дальше, за то, что она, после всего случившегося, все еще, к чертям собачьим, выходит за Джаспера… Он знал, что все это только причинит ей еще более сильную боль.

А он не хотел причинять Поппи боль. Совсем нет.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Бэк, прервав молчание.

Поппи облизнула губы и открыла их, будто готовясь что-то сказать, но ограничилась пожиманием плеч. И через мгновение произнесла:

– Спасибо, что прогнал Феликса.

Бэк кивнул, и Поппи посмотрела на него. Их взгляды столкнулись с неистовой силой.

– Прошлой ночью я говорила всерьез, – сказала она. – Я пришла, чтобы сказать только это. Мне жаль, что я вывалила на тебя все остальное. Мне не стоило так поступать.

Бэк ухмыльнулся:

– Прошлой ночью я думал, ты никогда уже не замолкнешь. – Плечи Поппи расслабились, когда она услышала шутку Бэка, и от этого он и сам расслабился. – Спасибо, что рассказала мне все это. Ну, о маме и о приемных семьях.

Из-за этого Бэк тоже не мог уснуть. Он все думал о том, как она расстроилась тогда, и месяцы назад, в Хэмптонсе, когда он плакался ей о своем детстве, и вина захлестывала его.

Поппи покраснела, и Бэк заметил, что это было не от смущения, а от глубокого стыда, и он понял, что она намеренно скрывала эту часть себя от других, потому что ей было стыдно за свое воспитание.

– Я давно уже хотела тебе рассказать, только, кажется, чтобы набраться смелости, мне потребовался алкоголь, – неуверенно пошутила Поппи.

А вот Бэк не засмеялся. На самом деле он изо всех сил пытался не нахмуриться от страха, что Поппи замкнется в себе.