надо сесть за руль и поехать туда, понимаешь. А если я тебя хлопну, то никто и не
хватится о тебе, начитанный томный юноша. Кому ты нужен? Пожалуйста, не возражай и
постарайся мне поверить. Я говорю правду.
Я растерянно пожал плечами, махнул на микроавтобус – а мою машину куда девать?
Мира попросила у меня ключи и обещала вернуться через полчасика. Дескать, тут есть
неподалеку стоянка. Автостоянка в полях и лугах. Что мне оставалось делать? Протянул
ей ключи от Ларго. Сам сел в пикап на водительское место.
Теперь Аня никуда от меня не убежит. Больше никогда.
Я положил ее голову себе на колени, надел на нее свои солнцезащитные очки, совсем
будто спит. Ее тело было завернуто в бесформенный черный плащ, я раскрыл его, вся
ткань в крови. У меня пальцы от одного прикосновения стали бордовыми. В салоне стоял
этот удушающий кровавый запах. Вечер угасал, я сидел за рулем неподвижной Toyota
Hilux, наперекосяк вставшей посередине проселочного шоссе, обнимая истекающий
кровью труп моей любимой девочки, такой же неподвижный, как и машина, такой же
застывший, как этот бесконечный летний вечер. Едкий запах крови, разбавленный
сладкими клеверовыми напевами с полей. И телеграфные столбы. Дорога совсем пустая.
Время остановилось. Было бы забавно, если бы сейчас к нам подъехал патруль. Шикарное
зрелище.
Я открыл бардачок в надежде найти там свои дневники, переписанные чужой рукой в
роман. Естественно, в бардачке, кроме компакт-дисков, больше ничего не было.
* * *
Дружок, вот я тебя нашел снова. Опять в этом же авто. Только теперь я веду. Еще
полчаса назад ругал тебя последними словами. Вчера проклинал, мечтал вытравить тебя
из моей головы. Кидался вещами. Но, тем не менее, беззвучно ныл и скрипел: «Отдайте ее
мне хоть на секундочку». Вот теперь мы вместе. Снова. Лапка обессилила, беру ее своей,
и никакой ответной реакции: локоток не напрягается, запястье не вертится, пальчики не
сжимают мою руку. Совсем никакая Аня.
Я не знаю, как писать о твоей смерти.
Скомканная, завернутая наспех в эти черные лохмотья, сломанная, коленки прижала –
вот момент истины. Полевые цветочки поют тебе колыбельную. Колокольчики и
мышиный горошек. Спящая красавица в моих темных очках – в них никто не догадается о
том, что тебя тут больше нет. Ты такая невозможная! Если бы тебя забальзамировать и
таскать с собой, я все равно буду недоволен – ты не будешь чертыхаться и выворачивать
ладони. Никакого выбора не оставляешь. Я не знаю, как писать о твоей смерти.
Пожалуйста, можно я напишу об это поменьше?
Мира открыла дверь с левой стороны, кинула мне ключи от обеих тачек. Валяй,
поехали. Она перетянула Аню на свое кресло, та упала на Мирино плечо, и осталась так
лежать. Гони в Уссурийск. Почему именно Уссурийск? Что вообще происходит? Заводи
мотор.
Мы ехали уже примерно с полчаса, когда душную тишину-плотину наконец-то
прорвало.
- Короче говоря, так, - начала Мира, - она ушла от тебя, потому что хотела по-быстрому
заскочить к родителям и вернуться обратно, но блиц-визита не получилось, и мать заперла
ее в комнате. Потом она помирилась с матерью, зато поругалась с отцом. Сегодня это
было. Звонит она мне, кричит в трубку, слов не разобрать, и плачет, и ругается. Всё
просит приехать и убить его, отца то бишь. Убей его или я с балкона выброшусь, говорит.
Я приехала. Поднялась по ступенькам, перезарядила пистолет на всякий случай. Звоню
в дверь – никто не открывает. Вышибла дверь. Там Аня вся в слезах, одежду свою в
чемодан кидает. Папа сказал ей убираться из его дома. «Ну и кто он после этого, Мира?» -
меня спрашивает. Нехороший человек, совсем нехороший. И гостям-то так не скажешь. А
тут ребенку. Она плачет и плачет, а на меня детские слезы всегда ужасно действовали.
Короче, я прикончила его.
Аня говорит мне, что сейчас поедем во Владивосток, к ее парню в гостиницу, его зовут
Аякс – про тебя, в общем, говорит. Я ее спрашиваю, ты все собрала? Она такая, один
момент, еще кое-что… И берет отцовское электронное пианино… Синтезаторы такие
бывают, ну ты знаешь, наверное. Пианино легкое, можно спокойно нести в руках. И книгу
взяла. «Словарь китайских топонимов на Дальнем Востоке». Аня просила папу сделать ей
копию, а ему все некогда было… Вот наконец-то всё и получила… И пианино, и словарь.
Да только этим дело не закончилось…
Мира открыла окно и закурила сигарету. Вздохнула. Глядела куда-то вдаль, на
нескончаемую вереницу столбов вдоль дороги, на раннее ночное небо.
- Мы почти вышли из подъезда, как она остановила меня, - продолжила Мира, - «Эй,
Мира, постой, слушай, мне так плохо… Вот что сейчас дальше будет? Можно и мать
убить, и тетю, и Аякса. И кого угодно. Скольких ты уже по моей просьбе пристрелила? А
выход где, Мира? Нет выхода. Ты это… почему бы тебе не убить меня лучше?»
