Аякс – главное разочарование благородной семейки. Никто не курит, а он курит. Все
говорят, а он молчит.
Да вот и не так. Все курят и все молчат. Пройдитесь по улице и убедитесь в том, что я
прав.
Наш отец играл на пианино. Только я стал письменным переводчиком, а Аня – рок-
звездой. Все мы стали, пусть и в иных измерениях.
Вот Юл Бриннер был настоящей суперзвездой, причем во всех измерениях.
* * *
Несмотря на пережитое, червь сомнения точил мою душу. Слишком все ладно
получается. Такое бывает в плохих романах. Мне хотелось хотя бы притвориться героем
романа хорошего.
Я подошел к кабинке телефона-автомата. Набрал междугородний код и номер
квартиры, где я жил с папенькой. Если он не ответит, то всё ясно, как божий день.
Лубочная история с претензией на обыгрывание проблемы «отцов и детей». Таков мой
вердикт. Прочитанное сжечь. И сплясать на пепелище.
На другом конце провода сняли трубку. Резкий и хорошо поставленный голос моего
отца. «Алло».
Это было жутковато.
«Да, я слушаю вас».
Я тоже слушал его. Живого. Целого и невредимого, на другом полушарии Земли.
Мистика какая-то. Та, которую таили в себе августовские ночи. Рассказы о привидениях в
трухлявых поместьях с гнилыми крышами. Половицы скрипят, призраки протягивают
цепкие когти, всем страшно.
Я повесил трубку первым.
Значит, мой отец жив-здоров. Только что я был на похоронах отца Ани, моей
безвременно почившей любимой. Что ж, этот вариант лично для меня более удобен. А
если все-таки не так? Недаром же Мира так усердно на это намекала. В чем подвох?
Если я мертв, то неудивительно, что слышу голос мертвого отца. Равно как и я-живой
слышу голоса живых. Допустим, отец жив. Это может означать одно – сейчас он позвонит
на телефонную станцию, и выяснит, из какого города был вызов. Он знает, что это был я.
И примется искать меня. Нельзя позволить отцу найти меня.
Оставаться мне здесь впредь было небезопасно.
Я вернулся на кладбищенскую парковку. Тишина и карканье ворон. Красивые свадьбы
среди могил. Мне снились такие страшные сны в детстве. От них разило викторианщиной.
Я много думал о собственном викторианском особняке на опушке леса.
Заводи мотор. Камера, мотор!... Надо было срочно искать пути к отступлению.
Желательно, культурно богатые и впечатлениями насыщенные пути. Я же хренов эстет,
чтоб вам всем.
Во Владивостоке объехал особняк Бриннеров, скомкал наполовину полную сигаретную
пачку и выбросил в урну. Потом остановился у Морского вокзала. Выжал ручник, взвесил
все за и против, пересчитал деньги. В здании морвокзала шумел декоративный фонтанчик.
Дети его обожали. Брызгались и визжали. Фонтан был похож на пуховый одуванчик. Я
поднялся на второй этаж и купил билет в Японию, в один конец.
Ведь всё это было лишь «намеренно оттягиваемое прощание с тобой»29, дорогой отец.
29 Ф.Кафка. Письмо отцу.
Глава 27.
«Я» - Япония
(источник: www.ru.emb-japan.go.jp)
- А что? У японцев принято кланяться или кивать – ты отлично впишешься со своей
немотой, - сказала Марина во сне за две минуты до того, как у меня прозвенел будильник.
Аня раскинула руки в стороны и низко поклонилась. Я видел ее на сцене, я видел ее
стоящей на табуретке и мечтавшей быть на сцене. Я аплодировал. На бис. Шоу должно
продолжаться. Я видел Аню в поклоне под занавес, за полминуты до первой трели моего
будильника.
Я покидал Владивосток. Приморский край. Оставлял Россию. Материк. Привычную
