Ну, кто по доброй воле променяет такой парадиз на плац и казарму?! Однако после смерти отца в октябре 1790-го (Василию уже двадцать четыре года, Сергею – двадцать) братьям все же пришлось вспомнить о своих прямых дворянских обязанностях и отправиться в столицу. О службе Василия Львовича, продлившейся всего-то шесть лет, почти ничего не известно, кроме того, что в 1794 году ему выдан патент на чин гвардии подпоручика, подписанный «собственною Ея Императорского Величества рукою». Еще через два года в этом самом чине, напрочь лишенный каких бы то ни было карьерных амбиций, тридцатилетний Василий Львович навсегда выйдет в отставку. И весьма вовремя. При только что вступившем на престол Павле I проводить все вечера в театрах, среди дам полусвета, в разгульном дружеском обществе «Галера», да еще, как он к тому привык, выкраивать время на главное дело жизни – стихосложение, офицеру Пушкину определенно было бы не с руки.

Об истинном отношении потомственного военного Василия Пушкина к службе ярко свидетельствуют поэтические строки его племянника Александра, надумавшего по окончании Лицея податься в гусары. Мечтающий о кавалерии Пушкин-младший испрашивает совета у дяди:

Скажи, парнасский мой отец,Неужто верных муз любовникНе может нежный быть певецИ вместе гвардии полковник?Ужели тот, кто иногдаЖжет ладан Аполлону даром,За честь не смеет без стыдаЖечь порох на войне с гусаромИ, если можно, города?

И тут же сам себе отвечает голосом старшего родственника:

Ты скажешь: «Перестань, болтун!Будь человек, а не драгун;Парады, караул, ученья —Все это оды не внушит,А только душу иссушит,И к Марину для награжденья,Быть может, прямо за КоцитПошлют читать его творенья.Послушай дяди, милый мой:Ступай себе к слепой ФемидеИль к дипломатике косой!Кропай, мой друг, посланья к Лиде,Оставь военные грехиИ в сладостях успокоеньяПиши сенатские решеньяИ пятистопные стихи…»

Пожалуй, это все, что нам нужно знать о связях Василия Львовича с богом войны и его жрецами…

Между тем годы, проведенные в Петербурге, нельзя считать потерянными. Именно в столице начинается его дружба с прославленным литератором своего времени Иваном Ивановичем Дмитриевым, через которого Пушкин знакомится с «королем поэтов» Гаврилой Романовичем Державиным и авторами его круга, среди которых драматург и переводчик Василий Васильевич Капнист и поэт Ипполит Фёдорович Богданович. Примерно в это же время он близко сходится и с Николаем Михайловичем Карамзиным, благодаря которому окончательно сформируются его прогрессивные творческие убеждения. Добродушный и сердечный в быту, в баталиях с литературными оппонентами Василий Львович становился безжалостен и беспощаден. И не упускал случая пребольно задеть своих противников – основателей «Беседы любителей русского слова» архаистов Александра Семеновича Шишкова, Александра Александровича Шаховского и их последователей:

В предубеждениях нет святости нимало:Они мертвят наш ум и варварства начало.Ученым быть не грех, но грех во тьме ходить.Невежда может ли отечество любить?Не тот к стране родной усердие питает,Кто хвалит все свое, чужое презирает,Кто слезы льет о том, что мы не в бородах,И, бедный мыслями, печется о словах!Но тот, кто, следуя похвальному внушенью,Чтит дарования, стремится к просвещенью;Кто, сограждан любя, желает славы их;Кто чужд и зависти, и предрассудков злых!

Здесь же, на берегах Невы, в 1793 году состоялся и литературный дебют поэта Пушкина-старшего: в журнале «Санкт-Петербургский Меркурий» за подписью «…нъ» было опубликовано его стихотворение «К камину».

Любезный мой камин! – товарищ дорогой,Как счастлив, весел я, сидя перед тобой.Я мира суету и гордость забываю,Когда, мой милый друг, с собою рассуждаю…
Перейти на страницу:

Поиск

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже