Как и предсказывал один из издателей «Меркурия», поэт и драматург Александр Иванович Клушин, «Камин» тронул «чувствительное сердце читателя». И не об этом ли очаге с улыбкой вспоминал Александр Сергеевич Пушкин, усаживая у огня в VIII главе «Евгения Онегина» своего страдающего от безответной любви героя?
Вскоре новые поэтические опыты дебютанта появятся и в московском журнале «Приятное и полезное препровождение времени», где публикуются мэтры – Державин и Дмитриев, Жуковский, Карамзин и Крылов. Сначала – «К лире. Анакреотическая ода», позже – первая попытка перевода «Отрывок из Оссиана. Колма» и шесть любовных стихотворений c одной героиней – прелестной Хлоей. Под маской загадочной незнакомки скрывается вполне конкретная барышня – юная московская красавица Капитолина Михайловна Вышеславцева.
Брак их будет стремительным, но, увы, недолговечным и несчастным. Первый год после свадьбы Василий Львович проведет вдали от жены – он все еще служит в Петербурге. Выйдя в отставку и вернувшись в Москву, будет жить с Капитолиной Михайловной в Малом Харитоньевском переулке, но не своим, отдельным домом, а вместе с матерью Ольгой Васильевной и младшими сестрами, Анной и Елизаветой. Вскоре в Огородную слободу, поближе к брату, переберется и Сергей Львович Пушкин со своими многочисленными домочадцами. Ни о каком «тихом семейном гнездышке» при таком столпотворении речь идти не могла. Не было и детей, и со временем температура в отношениях супругов неумолимо опустилась до критической минусовой отметки. А уж когда Капочка узнала, что она – не единственная Хлоя в биографии мужа и уже некоторое время делит его сердце и постель с вольноотпущенной девицей Аграфеной Ивановой, не задумываясь, подала на развод. Неслыханная по тем временам смелость! От этого-то скандала, прихватив с собой вышеозначенную Аграфену, Василий Львович и бежал в Париж…
Бракоразводный процесс затянулся на несколько лет и закончился абсолютным триумфом Капитолины Михайловны. Ей как потерпевшей стороне позволено было вторично выйти замуж, что она не мешкая и сделала, выбрав в новые спутники сослуживца Василия Львовича по Измайловскому полку, секунд-майора и богача-стеклопромышленника Ивана Акимовича Мальцова. Лето они обычно проводили в Орловской губернии, близ своей стеклодувной фабрики в Дятьково, а на зиму возвращались в Москву. Здесь Капитолина Михайловна завела собственный литературный салон, где радушно принимала Василия Андреевича Жуковского, Александра Сергеевича Грибоедова, Михаила Петровича Погодина и своего обожаемого экс-племянника Александра Сергеевича Пушкина. Не так чтобы часто, но захаживал на огонек к Капочке и Василий Львович. Кстати, своего старшего сына Мальцовы окрестили Василием. Высокие, высокие отношения…
На поэта же после развода было наложено суровое наказание: «Пушкина, за прелюбодейство от жены по силе Анкирского собора, 20 пр. подвергнуть семилетней церковной епитимии, с отправлением оной через шесть месяцев в монастыре, а прочее время под смотрением духовного его отца, с тем, что оный, смотря на плоды его покаяния, может ему возложенную епитимию и умалить». Жениться ему впредь запрещалось. Сильно ли сокрушался по этому поводу Василий Львович, мы не знаем. Известно лишь, что еще какое-то время он держал Аграфену-разлучницу при себе, после чего благополучно выдал ее замуж за крестьянина. А сам нашел новую спутницу – шестнадцатилетнюю «мещанку московской слободы Лужники Крымские» Анну Ворожейкину. Она родила ему двоих детей, которых, по закону, отцу не удалось официально признать, что не помешало ему прожить до конца своих дней с их матерью.
Ни личные невзгоды, ни даже разразившаяся вскоре Отечественная война 1812 года, хотя и нанесли душевные раны Василию Львовичу, не смогли убить в нем достойное Эпикура жизнелюбие. Вернувшись из эвакуации из Нижнего Новгорода, он вновь зажил барином, продолжая принимать гостей и сочинять дружеские послания, мадригалы, песни, подражания, остроумные басни и куплеты, которые распевали в русской армии, расквартированной в его любимом Париже. Среди наследия Пушкина-старшего есть даже молитвы-ирмосы.
Творческой вершиной поэта и по сей день считается поэма «Опасный сосед» (1811) – столь же фривольная, сколь и злободневная, запрещенная к публикации, но разошедшаяся в списках. «Соседа» учили наизусть, цитировали – чем не хит, как сказали бы сегодня? В этом коротком – всего-то 155 строк – тексте Василий Львович мастерски изобразил колоритные московские бытовые сценки и в очередной раз «проехался» по противникам-шишковистам: