Миссис Аклтон домывала последние на кухне в большом чане.
— Служанок у нас нет, к сожалению, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Мы нанимали помощницу несколько лет, пока дети не подросли. Леди Милдред тогда узнала о нашем стеснённом положении и временно снизила арендную плату.
— Знаю, — кивнула я, всё ещё не зная, что сказать.
Дядя Клэр зачастую судил предвзято и высказывался резко, но на сей раз он не ошибся: мы с миссис Аклтон принадлежали к совершенно разным кругам. Будь она такой же леди или, напротив, прислугой, меня выручили бы сотни давно затверженных правил и схем. Но при мнимом равенстве по закону и колоссальной пропасти в действительности учебник по этикету советовал одно, а сердце и здравый смысл — совсем иное.
— Леди Виржиния, — продолжила между тем миссис Аклтон, не глядя на меня. — Примите мои искренние извинения за безобразную сцену, которая…
Если раньше я колебалась, то теперь за долю мгновения нащупала нужный путь, словно встала на место недостающая деталь головоломки.
— Нет, миссис Аклтон, это вы примите мои сердечные извинения, — шагнула я вперёд и сжала её руки, мокрые и красные от горячей воды и мыла. — Замечание сэра Клэра Черри было непростительно грубым. А что касается мистера Норманна, то мне ли не знать, насколько бестактно он ведёт себя порою! Друзьям и родственникам мы прощаем многое, разумеется. Но вам ни тот, ни другой не приходятся близкими людьми. Вы вправе сердиться. Однако мне кажется… — тут я сделала многозначительную паузу, привлекая внимание к окончанию фразы — …в другое время вы никогда бы не опустились до шутки с солью. Что с вами случилось?
Она замерла, по-прежнему глядя в сторону. А затем светлые глаза её потемнели, и по щекам покатились слёзы. Раньше мне казалось, что это выражение — исключительно книжное, в жизни так не бывает, но сейчас не могла подобрать иных слов.
— Леди Виржиния… Я боюсь, что мой Фрэнк станет следующим. Сперва мистер Янгер, затем Джон Кирни, теперь мистер Меррит… — Она отняла пальцы от моих ладоней и прижала к губам — сильно, до белых пятен.
На притворство это походило меньше всего.
Кухня располагалась в подвале; подслушать нас никто не мог иначе, как подобравшись по скрипучей лестнице. Потому я чувствовала себя в безопасности, задавая скользкий вопрос:
— Скажите, миссис Аклтон, как вам пришла в голову такая мысль? Или кто-то намекнул на подобный исход?
Она отстранилась и тяжело оперлась на стол. Щёки её теперь были того же цвета, что и руки.
— Я всё поняла, когда погиб Джон Кирни. И начала бояться уже тогда. А то, что случилось с мистером Мерритом, лишь подтвердило догадку.
Дальше мы ступали на тонкий лёд; в любой момент миссис Аклтон могла пожалеть о своей откровенности. А Эллису вряд ли стоило после сегодняшнего рассчитывать на искренние ответы на допросе, даже если он выложит на стол предписание из Управления спокойствия Бромли.
— Неужели вы тоже считаете, что виновато проклятие? — осторожно спросила я, словно невзначай прикасаясь к её плечу.
Миссис Аклтон покачала головой:
— Нет, что вы. Хотя в деревне и болтают о каком-то проклятом сокровище, думаю, это досужие сплетни. Мне кажется, дело в деньгах мистера Меррита.
— Деньгах?
— Да, — кивнула она. — Не хотелось бы скверно говорить о мертвеце, но мистер Меррит в последнее время совершил много дорогих покупок. А ещё Фрэнк рассказывал мне, как мистер Меррит хвастался после пинты эля, что-де припрятал дома кругленькую сумму. И что якобы скоро мы все очень, очень удивимся. Ещё один человек видел его в ломбарде. Не здесь, у нас-то здесь ломбардов не водится. В городе.
«Кто именно?» — хотела поинтересоваться я, но побоялась, что такой вопрос насторожит её раньше времени, и вместо этого сказала:
— В ломбарде? Удивительно… Неужели закладывал что-то?
— Думаю, наоборот, выкупал, — вздохнула миссис Аклтон, вытирая лицо. — Там можно приобрести милые вещи не так уж дорого. А тогда, в «Косом Келпи», он как раз хвастался покупкой — женскими серёжками. Я всё размышляла, откуда у него взялись деньги на такую безделицу? Неужели запускает руку в средства, предназначенные для ремонта… Ох! — спохватилась она и испуганно взглянула на меня. — Простите, леди Виржиния. Я, кажется, дурного наговорила. Никто ведь не доказал, что мистер Меррит сделал что-то плохое.
— Любой бы на вашем месте подумал так же, — поспешила я успокоить её. — Слухи о богатстве, дорогие и бессмысленные покупки, хвастовство… Не пойму только, отчего вы решили, что люди погибают из-за денег мистера Меррита.
Миссис Аклтон помрачнела. Глаза её снова повлажнели.
— Так ведь Меррит похвастался богатством, когда выпивал в «Косом Келпи» вместе с мистером Янгером, Джоном Кирни и моим Фрэнком! — тихо, но яростно прошептала она. — Фрэнк тогда порядочно набрался и не помнит ничего, кроме той самой фразы про то, что скоро мы все ещё не так удивимся. А вдруг мистер Меррит проговорился тогда, где его богатства лежат? А кто-то услышал? И теперь их всех по одному… — она вновь осеклась и застыла статуей. Я долго не знала, что сказать, а затем погладила её по плечу:
