— Мы с сестрой неплохо разбираемся в математике и химии. Отец часто зовёт нас помогать в лаборатории. Я ещё немного умею составлять сметы и вести учёт. У меня хороший почерк, и Огастин иногда просил переписывать для него бумаги, а когда видел, что я чего-то не понимаю, рассказывал… Он был таким добрым, леди Виржиния! — добавила вдруг Рэйчел совсем тихо и вновь прижала руки к лицу. Дыхание у неё сбилось.
— Тише, тише, — мягко произнесла я, поглаживая бедняжку по плечу. Мне действительно было её жаль — столько пережить. И, похоже, Меррита она действительно любила, а не просто поддалась на его ухаживания от безысходности. — Всё будет хорошо. Скажите, Рэйчел, как бы вы посмотрели на должность помощницы в моём «Старом гнезде»? Обычно Мадлен справляется и сама, но порой нам нужны лишние руки, особенно когда посетителей становится много. Разумеется, пока вы в положении, ни о какой физической работе речи не идёт. Однако вы могли бы помогать Мэдди с ответами на письма, раз у вас неплохой почерк. Или, к примеру, научитесь печатать на машинке, я давно хочу уйти от практики рукописных ответов неважным клиентам. А позднее, когда освоитесь, возьмёте на себя подсчёты доходов и расходов. Думаю, вы и с закупками справитесь.
Когда я начинала говорить, то вовсе не была уверена в своих словах. Но чем дальше, тем больше мне нравилась эта мысль.
Во-первых, Рэйчел окажется вдали от отца и в безопасности. Во-вторых, позднее она будет помогать не только с бумагами, но и подменять Джейн Астрид. В-третьих, Мэдди нужна подруга её возраста…
— Я подумаю, — донёсся до меня глухой ответ. — Сердечно благодарю за предложение, леди Виржиния. Отец, наверно, воспротивится… Сперва я попробую уговорить его. Может, всё не так плохо, как представляется, — улыбнулась она через силу. — Всё-таки он наш отец. Строгий, но… он же нас любит?
Последние слова прозвучали совсем неуверенно. Сердце у меня кольнуло неприятным предчувствием.
— Часто представления о благе не совпадают даже у самых близких членов семьи, — ответила я столь же тихо. Перед глазами стояло лицо дяди Рэйвена в тот момент, когда он хладнокровно рассказывал, как его люди пытались убить Лайзо. — О, страшно подумать, на что готовы пойти они, чтобы навязать это чужое, ненужное благо! Но попробовать действительно стоит. Ваш отец может оказаться лучше, чем вы полагаете. В любом случае, не медлите и сразу обращайтесь ко мне, если понадобится.
Некоторое время мы провели в молчании. Мадлен, покрутившись ещё немного по церкви, также села на скамью и прислонилась к моему плечу. Рэйчел прикрыла глаза и задремала; дыхание её постепенно выровнялось. Я же мысленно вновь и вновь повторяла нашу беседу, и мне становилось не по себе.
Допустимо ли вмешиваться в чужие семейные дела?
Не усугубит ли моё заступничество и без того нелёгкое положение?
Не лучше ли было пройти мимо и позволить событиям развиваться, как должно?
— Святая Генриетта, — пробормотала я, глядя на витражное стекло высоко-высоко под крышей. От запаха цветов кружилась голова. — Я ведь правильно поступаю?
На мгновение мне померещился человекоподобный силуэт, но то оказалась всего лишь игра света и тени; церковь выглядела безжизненной, игрушечной, как шкатулка, набитая ароматными травами… Полная противоположность холодной, неказистой, но наполненной ощущением чуда и любви церковки около родного приюта Эллиса.
Через некоторое время Рэйчел очнулась и робко выразила желание вернуться на кладбище: «Позвольте мне попрощаться с Огастином». Уже выходя из церкви, я задала последний вопрос, словно между прочим:
— Вы упоминали, что мистер Меррит планировал получить крупную сумму в ближайшее время… но откуда?
Можно было ожидать, что Рэйчел смутится, отмахнётся, вновь расплачется или разозлится. Но она вдруг сделалась задумчивой и ответила ровным голосом:
— Я догадываюсь. Но хочу прежде поговорить с сестрой, а уже потом сказать вам. Вы подождёте немного, леди Виржиния?
— Разумеется.
— Это касается нас обеих, — добавила она, точно оправдываясь.
Договорить мы не успели; толпа у могилы вдруг забурлила, все разом загомонили, самым неприличным образом нарушая торжественность церемонии. Я препоручила Рэйчел заботам Мэдди и поспешила туда, где издали виднелся белый меховой воротник дяди Клэра, но на половине пути меня бесцеремонно отловили за локоть и дёрнули, принуждая зайти за высокий памятник из чёрного камня. Отсюда до могилы Меррита оставалось шагов тридцать, не больше; сверху нависали ветви плакучей рябины, худо-бедно отгораживая от внешнего мира.
— Тс-с, Виржиния. Спугнёте же.
— Эллис! — обернулась я, чувствуя одновременно и возмущение, и облегчение. Детектив лукаво подмигнул и надвинул кепи на лоб, вглядываясь во что-то невидимое мне. — Кого спугну?
