— Тогда ей нужно в тепло, — ничуть не тише заявила я, склоняясь над смертельно бледной девушкой. — Поднимайтесь, дорогая… Так, обопритесь на мою руку. С вашего позволения, отец Адам, мы пройдём в церковь, — обратилась я к священнику. — Холодный воздух губителен для здоровья, особенно после обморока. Нет-нет, мистер Лоринг, — мягко остановила я алхимика. — Прошу, не утруждайте себя. Останьтесь здесь и исполните долг скорбящего, а о вашей дочери я позабочусь. Тем более что в момент слабости леди лучше быть рядом с леди, а присутствие джентльмена может смутить, даже если он отец или брат… Пойдёмте, дорогая. Да, вот так, не торопитесь.
Возможно, с моей стороны это было бессердечно, но сейчас я в первую очередь думала о том, что надо разговорить Рэйчел, пользуясь шансом. Она могла что-то знать о Меррите, но с Эллисом говорить вряд ли бы стала. С другой стороны, любая зацепка могла привести к убийце.
Внутри церкви оказалось на удивление тихо и темно. Свет исходил только от высокого витражного окна. Ни одна свеча не горела. Алтарь был завален сухими цветами. Немного пахло дымом и чуть сильнее — благовониями. Пока я помогала бедной девушке прилечь на скамье, Мадлен обошла зал, убеждаясь, что поблизости никого нет.
— Тут так… тепло, — через силу улыбнулась Рэйчел. Странно было видеть её такой слабой; в прошлый раз она показалась мне куда более сильной и спокойной особой, нежели её сестра.
— Да, тепло, — кивнула я, припоминая, что рассказывал отец Адам о церкви во время нашей первой встречи. — В подвале два паровых котла, от них работают, кажется, восемь приборов, которые нагревают воздух. По каналам в стенах он поступает в зал — чувствуете, откуда тепло идёт? Словно бы со всех сторон.
— Столько дыма… — скривилась она и закашлялась.
Я растерянно оглянулась. На мой взгляд, дыма как раз было совсем немного. Он, по словам отца Адама, отводился от котлов по подземным каналам в ту самую одноэтажную пристройку, где Лиам стал свидетелем тайного разговора… Эллис, впрочем, утверждал, что Кэрол могла беседовать со священником о чём-то личном, например, о своей любви к Блаузи.
Внезапно мне в голову пришла мысль, которая объясняла странности в поведении и в самочувствии Рэйчел.
— Мисс Лоринг, — произнесла я, и голос у меня дрогнул. — Мне неловко спрашивать, но… Скажите, вы ведь не в положении?
Она ничего не ответила, но её движения сказали даже больше, чем любые слова: руки, точно действуя сами по себе, метнулись к животу в защитном жесте. Бледные до сих пор щёки покрылись густым румянцем.
— В таком случае, отец — мистер Меррит, полагаю? — продолжила я тихо. Рэйчел согласно опустила ресницы. — Не буду спрашивать — как… Мистер Лоринг знает?
— Нет, — наконец ответила она и попыталась сесть. Получилось только со второй попытки — слабость давала о себе знать. — Если он узнает, то заставит меня выпить какую-нибудь гадость и убить ребёнка. О, в этом он мастер.
— В ядах?
Рэйчел кивнула.
— Нас с Огастином он бы никогда не одобрил. Он вообще считал, что нам лучше до конца жизни в девицах сидеть и помогать ему в лаборатории… Не смотрите на меня так холодно, леди Виржиния! — сорвалась она вдруг. Румянец на щеках стал лихорадочным. — Я уже давно не «мисс Лоринг», а «миссис Меррит». Отец Адам обвенчал нас ещё летом. В церковной книге есть запись, так что перед Небесами я чиста. Мы собирались уехать, как только Огастин получит свои деньги, ещё до Сошествия. Он обещал, но… — Рэйчел сглотнула и принялась яростно растирать лицо ладонями. — Я не знаю, кто убил его, леди Виржиния, но, клянусь, что не оставлю это так.
Она дёрнулась, пытаясь встать на ноги, но я поспешно усадила её обратно:
— Не спешите, мисс Лоринг… — тут язык у меня сковало. Использовать девичью фамилию было неправильно, а новую — невозможно. — То есть Рэйчел. Могу я звать вас по имени? Присядьте, прошу, вы пока слишком слабы. Вам нужно беречь здоровье.
— Но…
— Присядьте, — немного жёстче повторила я. — Вы сейчас в ответе не только за себя, Рэйчел, но и за ваше дитя. Позабудьте о мести ненадолго.
Она обессиленно опустилась на скамью. Голова поникла, точно бутон чёрного тюльпана, так и не успевшего распуститься.
— Отец не позволит мне оставить ребёнка. Как только он узнает…
— Значит, вы переедете в Бромли. Сделаете выписку из церковной книги прямо сегодня, мы с мистером Панчем заверим документ. Этого будет вполне достаточно, чтобы в обществе вас действительно приняли как вдову, — улыбнулась я ободряюще, тем временем продолжая перебирать в уме возможности. Устроить Рэйчел в приют при церкви или монастыре? Полумера… Устроить на работу? Я могу написать рекомендации, но кто возьмёт женщину с младенцем? Нет, нужно что-то иное. — Скажите, Рэйчел, что вы умеете? Я имею в виду счёт, письмо… Каким наукам вы обучались?
Если она сейчас скажет «литературе, танцам и музыке» — я окажусь в тупике. Классическое воспитание для благородных девиц — это мило, однако бесполезно.
Рэйчел подняла на меня ясные, чистые глаза.
