Нечто подобное я испытывала очень давно, ещё в детстве. Тогда мне каким-то чудом удалось достать из стенной ниши в спальне родителей вазу в форме шара — из такого тонкого хрустального стекла, что оно, скорее, напоминало застывший мыльный пузырь. Со своей ношей я добралась только до холла. Там служанка испуганно охнула… Ваза выскользнула из рук — прямо на каменный пол.
Чувство, охватившее меня в невероятно долгое мгновение перед тем, как прозрачные осколки брызнули во все стороны, запомнилось на всю жизнь. То была головокружительная смесь из отчаяния перед неизбежностью катастрофы, восхищения красотой, сладкого ужаса перед грядущим наказанием вместе с непередаваемым блаженством от обладания тем, что мне отнюдь не принадлежало.
— Вы напряжены, — произнёс вдруг Крысолов.
«Ещё бы!» — едва не вырвалось у меня. А вальс прокатывался по залу, точно волны, то стихая, то становясь невыносимо громким… или так просто казалось?
— Ничуть, — улыбнулась я и почувствовала, что пальцы у него непроизвольно сжались. — А вот вы, похоже, весьма взволнованы.
Мы сделали круг и вернулись в исходную точку. Где-то на периферии мелькали платья и маски, за которыми я не видела людей — только декорации. Опасное заблуждение. Ведь от внимательного наблюдателя маска не убережёт…
…наблюдателя?
Святая Генриетта! Мэтью Рэндалл совершенно вылетел у меня из головы. А ведь наверняка он уже вернулся.
— Мне придётся возвратиться в боковой зал после вальса, — призналась я тихо.
Движения и прикосновения Крысолова стали ещё более осторожными, почти невесомыми.
— Вам не нравится со мной танцевать?
Вопрос был из категории праздных, но прозвучал на редкость серьёзно. И что-то подсказывало, что лучше не отшучиваться, и не лгать.
Тем более что пока речь шла только о танцах.
— Нравится. Больше, чем с кем-либо другим.
Щёки у меня потеплели. Но, к счастью, маска полностью скрывала предательский румянец.
— Вы бы хотели потанцевать ещё?
— Да.
— Только здесь — или?..
Вот теперь я не знала, куда девать глаза. Музыка затихла, и пары остановились. Мы замерли едва ли не последними, привлекая ненужное внимание. Пришлось на время замолчать и отойти в сторону, чтобы затеряться среди других гостей, благо платье «наследницы Алвен» было не таким броским, как наряд «леди Метели».
— Вы не ответите, леди Виржиния?
Очередное нарушение правил — обращение по имени там, где все должны были оставаться друг для друга незнакомцами… Впрочем, наш маскарад и так растянулся непростительно — почти на год.
Но почему бы не продлить его ещё ненамного?
— Отвечу, сэр Крысолов. Чуть позже. Найдите меня перед следующим танцем.
Я улыбнулась легкомысленно и направилась к тому залу, где мы договаривались встретиться с Мэтью. После того обещания, кажется, целая вечность минула…
Вернуться как ни в чём не бывало мне, однако, не позволили.
— С кем вы говорили, леди Виржиния?
— С тем, кто пригласил меня танцевать, — откликнулась я машинально, поворачиваясь к Мэтью. Упрекнуть его было не за что: он говорил слишком тихо, чтобы моё имя услышали посторонние. К тому же чашка в его ладонях настраивала на мирный лад.
— Ваш знакомый?
— Можно и так сказать.
— Значит, не желаете раскрывать свои секреты…Что ж, это ваше право и привилегия очаровательной леди, — необидно усмехнулся Мэтью и указал в сторону бокового зала: — Присядем где-нибудь? Имбирный чай остывает. Честно признаться, я себя чувствовал очень глупо, когда ждал вас с чашкой в руках.
— Тогда мне стоит извиниться, — не смогла я удержаться от улыбки. Всё-таки на Мэтью невозможно было сердиться; зато соблазнительно и легко было забыть о том, что он секретарь дяди Рэйвена, один из агентов Особой службы, и представить, что я его сестра.
Места в зале не нашлось. Но мой Лисий Принц не растерялся и разыскал потайную дверь и лестницу, ведущую на исключительно декоративный, казалось бы, небольшой балкон, и там, на верхней ступени, постелил свой камзол и предложил мне сесть. А сам остался ниже — сторожить, прислонившись к стене.
Музыка заиграла громче; пришло время очередного контрданса. Я медленно пила чай, порядком остывший, но согревающий и бодрящий за счёт имбиря, и вполглаза поглядывала то на танцующих внизу, то на непослушный рыжий хвост — понять, как он закреплён, так и не получилось.
— Скажите, мистер Рэндалл, а что означает ваш костюм?
Он скосил взгляд:
— Для меня — или в целом?
Конечно, я не могла не поддаться соблазну:
— Для вас.
— Семейные ценности и справедливое возмездие, — загадочно ответил Мэтью, совершенно очевидно получая удовольствие от такого невинного издевательства надо мною.
Немного потянув время, я сдалась:
— А в целом?
