— Вы очень похожи на мою кузину, с которой мы вместе выросли, — признался неожиданно он. — Только не лицом, а манерами. Именно она рассказала мне сказку о Лисьем Принце. Точнее, о его отце, графе, который подружился с лисом-чародеем. Дружба эта не понравилась ни королю, ни епископу. И однажды они воспользовались тем, что молодой граф задержался в гостях у приятеля-чародея, и уничтожили всю его семью, кроме дочки и младшего сына. Граф переправил их к своему родственнику, человеку богатому и влиятельному, затем обернулся белым лисом, а чародей стал чёрно-бурым. Они разодрали короля и епископа на мелкие клочки. Правда, граф за это поплатился своим человечьим сердцем и вынужден был уйти под холмы, к другу-чародею. А графского сына влиятельный родственник возвёл на трон — вот того мальчика и назвали Лисьим Принцем, потому что он был дружен с лисами до самой смерти, хотя сам обращаться и не умел.
Кажется, за сказкой стояло нечто большее — история самого Мэтью, возможно. Однако расспрашивать дальше я не решилась. Только предположила осторожно:
— Похоже, кузина была вам очень дорога, если вы спустя столько времени помните её рассказы.
— Она умерла от чахотки, когда мне было пятнадцать, — безмятежно откликнулся он. — Нет-нет, не надо сочувствия. Слишком давно это было. И… как там правильно говорить? Ах, да. Надо мной не довлеет груз прошлого. Слишком много с тех пор произошло. Вы закончили с чаем? Давайте тогда вернёмся. Бал — для танцев.
Я поднялась, позволяя ему забрать камзол, а затем отдала чашку.
— Да… пожалуй.
— Вы не уверены? Не хотите танцевать? Или… — он сделал паузу, глядя снизу вверх — …или вы хотите танцевать не со мной?
— Второе, — ответила я, немного помедлив.
Мэтью только рассмеялся:
— Тогда тем более нужно поспешить. И я не скажу ничего маркизу, обещаю.
— О. И почему же? Не то чтобы я настаивала…
— Маркиз не просил, — исключительно серьёзно ответил Мэтью. — Но помните, что я рядом, присматриваю за вами. Если понадобится, чтобы я срочно подошёл — снимите венок или хотя бы приподнимите его.
Мэтью сдержал обещание и незаметно отстал, когда мы подошли к большому залу. Я побродила между колонн, будто бы скучая, а на самом деле — оглядываясь в поисках Крысолова. И заметила его почти сразу, точно он ждал меня.
«Вальс. Сейчас снова будет вальс», — пронеслось в голове.
Крысолов устремился мне навстречу, и я тоже сделала шаг… и внезапно едва не столкнулась со служанкой в сером.
— Простите, — пролепетала она, глядя испуганно через прорези дешёвой бумажной маски. Опрокинувшийся бокал перекатывался на подносе, и вино капало на паркет — тёмно-красное, густое. — Прошу прощения, леди… Пожалуйста, простите…
Краем глаза я заметила, что к Крысолову подошла дама в голубом платье с кружевной накидкой на плечах. Мне стало не по себе.
А служанка всё продолжала извиняться, покаянно склоняя голову. На нас уже начали поглядывать любопытные.
— Ничего страшного не произошло, ступайте дальше, — попыталась я отделаться от неё и отступила назад, к колоннам, чтобы выйти уже с другой стороны. Служанка поклонилась в последний раз и шмыгнула куда-то, как мышка.
Крысолов же точно в воздухе растворился, хотя прошло не больше минуты. Даже меньше — сколько там нужно, чтобы вернуться и обойти колонну? Я недоумённо оглядела зал, высматривая броский наряд, и наконец заметила — уже весьма далеко. Крысолов быстро шёл следом за дамой в голубом. И, кажется, эти двое направлялись к одному из боковых залов. Они совершенно точно вошли в створчатые двери…
Музыканты заиграли любимый контрданс, который особенно нравился Его Величеству — «Реку». И многоцветная мозаика из костюмов и лиц, ещё мгновение назад неподвижная, разделённая на фрагменты, вдруг начала движение в едином ритме, согласованно и гармонично, увлекая даже тех, кто предпочёл бы остаться в стороне.
В последний момент я успела войти в зал, но там не было и следа беглецов. Только пожилые леди и джентльмены, не способные танцевать, отдыхали и вели неспешные беседы.
— Вы позволите?
— О, да, прошу прощения… — спохватилась я, пропуская немолодую даму и её совсем ещё юную спутницу, едва стоящую на ногах. Вероятно, девице стало дурно, и компаньонка поспешила увести её. Держась позади этой парочки, мне удалось незаметно проскользнуть в зал для отдыха и ещё раз внимательно осмотреть его, но тщетно: Крысолову решительно негде было здесь прятаться.
Когда мелодия «Реки» затихла, я вернулась и разыскала Мэтью, благо тот действительно следил за мною и находился неподалёку.
— Что-то пошло не так? — спросил он хмуро.
«Не так? Слишком мягкая формулировка!» — пронеслось в голове тут же. Но не рассказывать же о Крысолове… Пришлось ограничиться уклончивым:
— Разочарования — обязательная часть жизни, и отнюдь не худшая. Добавляет опыта.
— Опыт бывает полезным и вредным, — полушутя возразил Мэтью. — Времени до следующего танца ещё много. Желаете прогуляться или отдохнуть здесь?
Я обвела взглядом зал — и едва сдержала вздох:
— Прогуляться.
Находиться тут было невыносимо.
