Сильно обеспокоенная, я извинилась перед Глэдис и её многословной сестрой, а затем прошлась по залу, уже открыто расспрашивая гостей — точнее, гостий — о мисс Рич. Никто ничего не мог сказать, и только бывшая спутница Эрвина Калле, Эмма Милз, робко заметила, что, кажется, одна её знакомая дама просила о встрече со знаменитой мастерицей, но ответа так и не получила.
— Когда это было? — спросила я и добавила дружелюбно, чтобы совсем уже не запугать девочку: — Просто одна моя знакомая тоже хотела к ней обратиться…
— На прошлой неделе, — ответила мисс Милз, окончательно смущённая.
Кажется, она до сих пор не привыкла к тому, что среди посетителей «Старого гнезда» хватает аристократов, и порой они — вот ужас! — могут даже заговорить с кем-то вроде неё. Ветреный художник когда-то привёл бедную девочку сюда, где она пристрастилась к ирисно-сливочному кофе. Но затем любовный пыл иссяк, и мисс Милз оказалась предоставлена самой себе.
Я пообещала мысленно, что познакомлю её как положено с миссис Скаровски и с вдовой Риверленд, чтобы девочка не чувствовала себя такой потерянной, и снова вернулась на кухню — готовить записку для Эллиса. Но даже не успела придумать, как передать: он явился сам, без зова, с чёрного хода, взъерошенный и едва ли не насквозь мокрый.
— Аконит, — сходу сообщил детектив. — Натаниэлл любезно пояснил, что эта гадкая штука может отравить даже через кожу. Вряд ли насмерть, но неприятностей доставит с избытком. Так что немедленно вручите своему сладкому дядюшке какой-нибудь орден за спасение прекрасной дамы от ужасной дамы. И, да, романтический локон точно отрезали не у Лайзо.
Головная боль исчезла так резко, что я на мгновение потеряла ориентацию. Из кухни словно по волшебству накатило облако тепла и уютных ароматов — свежий шоколадный кекс, стручки ванили в молоке, горьковатая корица, мускатный орех, медовые вафли и целое море горького кофе. Пол покачнулся под ногами.
— Вы уверены?
Эллис лихо улыбнулся, заламывая своё кепи назад, в стиле гипси:
— Иногда вы проницательны, Виржиния, а иногда — доверчивы, как дитя. У Лайзо что, волосы вьются?
Вопрос поставил меня в тупик.
— Мне кажется, что иногда…
— Нет, нет, — махнул Эллис рукой. — Вспоминайте, как он по утрам выглядит, зимой особенно. Конечно, когда он по моей просьбе за что-нибудь берётся, то и внешность слегка меняет. Не только лицо и рост, но и детали. Например, подкрашивает свою гриву, чтоб яркой чернотой не отсвечивать, и закручивает иногда. А вот если врасплох застать, то какой он будет?
В памяти мгновенно всплыла наша первая встреча — тогда, в кофейне, после безумного дня, когда в подвале сломалась холодильная машина.
— Иссиня-чёрные прямые волосы.
— Вот! — воздел детектив торжествующе палец и наконец-то вернул кепи на место. — А эти лохмы из конверта ещё как вьются. И текстура, Виржиния. На взгляд у Лайзо волосы очень жёсткие, но уж поверьте человеку, который этого балбеса десять лет за вихры таскал: они мягкие, почти как у ребёнка, — уверил он меня и неожиданно добавил: — Вот попробуйте при случае потрогать.
«Мягкие, гладкие и, наверное, пахнут вербеной».
О, моё слишком живое воображение!
Лишь спустя бесконечно долгую — и позорную — секунду я осознала, что смотрю на собственную ладонь, перебирая пальцами что-то несуществующее. Щёки обдало жаром.
Эллис глядел с весёлым любопытством, выгнув одну бровь.
— Поверю вам на слово, — ответила наконец я, стараясь сохранить остатки достоинства. И спохватилась: — До меня доходят пугающие слухи. Одна леди пыталась связаться с мисс Рич…
Детектив мгновенно помрачнел, даже глаза у него, кажется, из серо-голубых стали чисто серыми.
— Портниха мертва. Дело обставлено как ограбление — удар тяжёлым предметом по голове, часть драгоценностей исчезла. Но пропали заодно и книги учёта клиенток, которые она дома держала. В мастерской вроде мелькали дублирующие списки, но их пока не нашли, хотя я лично облазил всё помещение. В ящике стола у мисс Рич лежала крупная сумма и несколько чеков на предъявителя. Их, видимо, не нашли, потому что действовали в спешке. Так что вряд и это настоящее ограбление…
— Замешана мисс Дилейни?
— Возможно, — уклончиво ответил он. — Виржиния, мне идти нужно, кэб ждёт. Насчёт локона и подкупленного водителя — передайте старине Клэру, что я помню и делаю, что могу. Но он тоже имеет полное право поработать по своим каналам. Вряд ли мы друг другу дорожки перебежим.
— Сэру Клэру Черри, — поправила я механически, размышляя. Что-то в словах детектива мне не понравилось, некая фальшивая нота… Но что именно?
— Сэру Клэру Черри, — с видимой покорностью согласился Эллис и фыркнул: — Паучий Цветок он и есть Паучий Цветок. Всё, я бегу. Пирога бы в дорогу… Впрочем, не успеваю. Доброго вечера!
Он поднял сырой воротник и, сгорбившись, выскочил под туманно-мелкую морось, шлёпая по лужам — маленький серо-коричневый детектив в сизо-сером городе.
— Дорогая племянница? — послышался утомлённо-сладкий голос.
