— Сейчас, — вздохнула я и закрыла дверь. Нужно было пересказать новости Клэру и выслушать его соображения, а затем вернуться в зал — и блистать до самого вечера, чтобы ни один свидетель не заподозрил, что у меня выдалась нелёгкая неделя. Значит, придётся много смеяться, шутить и, вероятно, придумывать какое-нибудь весёлое развлечение для гостей.
И всё же, что не так с историей Эллиса?..
После череды кошмаров ко сну я отходила, как отправляются на войну — решительно, в полной боевой готовности и с предчувствием, что можно и не вернуться. Любимые сорочки нежных цветов казались неуместными. Право слово, хотелось облачиться во что-то вроде мужского костюма Паолы из тех времён, когда она была ещё мистером Бьянки, брызнуть на запястья и шею горьковатых, резких духов, зачесать волосы а-ля «леди Вайтберри против правил» и торжественно возлечь на кровать… непременно с револьвером под подушкой.
Глупость несусветная. Подумав, я отмела всё — кроме револьвера, который завернула в плотную ткань, дабы не запачкать постель.
За окном по-прежнему свистело и хлюпало — ветер вслепую шарил мокрыми руками по крышам, сбивая нерасторопные флюгеры. В звуке этом слышались мне отголоски далёкой реки, и чем дальше, тем громче и отчётливей они становились. Разум неумолимо влекло туда, на невидимый мост, к плеску волн о набережную…
…Встаю, не выдержав напряжения; иду наугад. Стены спальни со скрежетом смещаются, открывая проход — длинный, узкий, извилистый. Под босыми ступнями — сырые каменные ступени, и каждый острый скол воспринимается болезненно ясно. Ночная сорочка быстро пропитывается влагой и липнет к ногам.
— Нет, — бормочу. — Так не годится.
Первыми появляются ботинки — весьма тяжёлые, удобные и совершенно не женственные. Непрактичную сорочку сменяют тесноватые брюки, рубашка, жилет и сюртук. Шляпа-котелок прижимает вьющиеся от влаги волосы; горло ошейником сжимает шёлковый платок, а руку оттягивает тяжесть револьвера. Мой костюм — помесь маскарадного одеяния Крысолова и мужского наряда, в котором я отправилась когда-то в театр Мадлен. Это позволяет чувствовать себя уверенней, почти как в доспехах, но есть тут какая-то неправильность.
Ступени вдруг начинают задираться вверх, стена под правой рукой обрывается. Тайный ход выводит к мосту. Кругом неоднородный, рыхлый туман цвета прокисших сливок. Реку, впрочем, не видно; только изредка мелькают в разрывах окошки чёрной воды, и там отражаются звёзды и луна, всякий раз в новой фазе.
Медленно поднимаюсь на мост. Перила кончаются у колен. Чем выше, тем сильнее кружится голова, и становится жутко. Хочется опуститься на колени и дальше передвигаться ползком. Но оттуда, из клочковатого тумана, кто-то пристально смотрит, и приходится держать спину ровно. Меня бросает в холод и жар попеременно. Мост начинает раскачиваться, сперва слабо, но размах постепенно возрастает. Издали накатывает запах гнилых розовых лепестков.
В верхней точке моста лежит медная маска. Такая целиком закроет лицо, а голос исказит до неузнаваемости.
— Лайзо? — выдыхаю и мертвею. Ускоряю шаг, склоняюсь над маской… и внезапно понимаю с ужасом, что это ловушка.
За плечом смеются.
— Глупая и самонадеянная девка, — раздаётся мужской голос.
И — в спину что-то бьёт, резко, больно, вышибая воздух из груди. Мост выворачивается из-под ног; хлещет по лицу туман, до омерзения похожий на комки мокрой паутины. Чёрная вода приближается с чудовищной скоростью. Но в последний момент чудится слабый запах вербены.
Тонкая мембрана воды твердеет — и отшвыривает меня наверх.
Проснулась я с чётким ощущением собственной глупости и недостаточной эрудиции. О, как сейчас не хватало Глэдис, знающий толк в символах и знаках!
Сон обескураживал настолько, что даже тревоге места не оставалось. Предположим, мужской костюм разгадывался легко — показная уверенность в себе и роль сильного человека. Тугой шейный платок — удавка. Или же ошейник? Туман — губительное неведение, раскачивающийся мост — чувство уязвимости после череды покушений…
Но, Святые Небеса, остальное?!
Медная маска, театральный зловещий смех, мужской голос и вульгарная реплика… тогда, во сне, создавалось впечатление, что всё это принадлежит Лайзо. Но по пробуждении я засомневалась. Мои видения часто бывали расплывчатыми, загадочными, образными, но нелепыми — никогда. Да ещё и удар в спину… Сила была мужская, но вот кулачок — слишком маленький.
Промучившись с попытками разгадать сон ещё с полчаса, я волевым решением отнесла его к бессмысленным ночным кошмарам и заставила себя встать и одеться как ни в чём не бывало. Юджиния, кажется, ничего не заметила. Только Магда приглядывалась слишком пристально… Впрочем, она просто волновалась за моё здоровье, скорее всего.
