– Все верно, – качнул головой рыжий. – Не ты насиловал и бил тоже не ты. Не ты заталкивал битое стекло ей в нутро. Не ты душил, не ты топил…
– Я. Ничего. НЕ СДЕЛАЛ. – С каждым словом Олег все сильнее сжимал холодную тонкую полоску.
– Правильно. И на похоронах тебя не было. Но что еще хуже… – Рыжий смотрел прямо перед собой, на «ТАИС». – Ты обо всем забыл.
Вадик повернулся к нему, и Олег вдруг с ужасом понял, что у рыжего мокрая челка и хипстерская бородка, как у него самого. И красные от недосыпа и слез глаза.
– Но какая-то часть тебя будет помнить об этом всю твою несчастную жизнь, – сказал двойник Олега изменившимся, не похожим на Вадика, голосом. И добавил: – Вперед, дружочек. Самое время использовать зонт.
И Олег использовал.
Олег кивнул старенькому охраннику, по-прежнему дежурившему у входа на маленьком раскладном стуле. Тоскливо брякнули дверные колокольчики за спиной – едва слышно из-за музыки. Олег огляделся по сторонам. За исключением сторожа, все внутри ювелирного магазина преобразилось.
Помещение раздалось вширь и вглубь, потолки стали выше и поменяли форму – он очутился под куполом древнего храма, средневекового готического собора, со сводов которого вниз устремлялись подобные ракетам птицы. Острые треугольные клювы, выполненные в той специфической технике, не узнать которую Олег не мог, потому что сам ее выработал, угрожающе метили ему в лицо. «Стая» готовилась к атаке на человека, который ее создал.
Витрины и стенды с украшениями исчезли, теперь вдоль высоких стен выстроились рядами канделябры со свечками. Обилие свечей подчеркивало архаичную торжественность обстановки. В дрожащем желтом мареве круги и треугольники, покрывавшие стены снизу доверху, шевелились как живые, то и дело меняли очертания и пропорции, ломая углы и составляя новые фигуры – настолько геометрически сложные, что от одного взгляда на них начала с новой силой болеть голова. Местами мрамор потрескался, из разломов стекала дождевая вода.
В дальнем – очень далеком, если вспоминать о том, каковы были размеры магазина изначально, во время первого его визита, – конце зала возвышалось что-то вроде алтаря или амвона. За ним угадывались багрово-черные портьеры – занавес едва уловимо колыхался, будто за ним гулял сквозняк.
– Так банально, – хихикнул Олег, а потом, не выдержав, сложился пополам и расхохотался во весь голос, харкая на каменную плитку под ногами дождевой водой и кровью из саднящего, словно что-то застряло внутри, горла. – Храм Сатаны, готовый к венчанию… Так театрально, так вульгарно, так безвкусно! Слышишь, Тая?!
Олег ждал, что она покажется из-за портьер, но Сорока-ворона плавно спустилась сверху перед амвоном. Два черных крыла медленно сложились, став черным платьем на теле Таи. В сумраке глаза женщины-птицы отливали серебром, а когда она улыбнулась долгожданному гостю, изо рта у нее брызнула сукровица, кривые передние зубы выпали, дробно застучав по полу, края тонких губ разошлись в стороны, и наружу, влажно поблескивая, показался громадный вороний клюв.
Но Олег не боялся. Дежавю, дежа не вю – уже видел такое преображение раньше. Сжимал в кармане промокшей куртки кольцо, и это придавало ему сил.
– Вообще-то, ты мне «спасибо» должна сказать, – хихикал он, шагая вперед. – Ты же всегда мечтала стать бессмертной ведьмой. И вот – посмотри на себя!
Клюв распахнулся:
– К черту слои, – отмахнулся Олег, встав прямо перед ней. – И тебя тоже к черту. Только один вопрос…
Сорока-ворона склонила птичью голову набок, посматривая на него с любопытством и насмешкой.
– Если тебе нужен я, зачем преследовать Вику? Зачем убивать других? Они-то что тебе сделали, а? Это ж меня ты простить не можешь, они-то тут при чем?!
Тая не ответила. Молча скользнула в сторону, освобождая для него проход к амвону и багряному занавесу. Портьеры вновь заметно колыхнулись – один, другой раз – и пали.
Перед Олегом открылась обычная простая стена и шкаф – точная копия того, что стоял в их с Викой спальне.
– Нет, – прохрипел Олег, падая на колени.
– Не-ет, – пятясь, пополз назад, к выходу.
Потому что начал вспоминать, что на самом деле ждет его по ту сторону занавеса.
– Пустите, пустите…
Олег, хныча, тыкался лицом в ноги все еще сидящего у входа старичка, но тот вдруг начал подниматься со своего стула и внезапно оказался очень большим. Он поднимался и поднимался, каким-то бесконечно долгим движением, словно некто невидимый растягивал его в высоту, как скрученную кольцами пружину. И вот уже перед Олегом, преграждая проход, вырос покрытый черным волосом гигант с длинными руками и серебристыми глазами. В нос ударила вонь – смесь запахов мокрой псины и гнилого картофеля.
