13 привидений полностью

…Девушку за столиком возле входа Олег приметил не сразу, а потом еще долго торчал возле бара, не решаясь подойти. Украдкой рассматривал, любовался миниатюрной фигурой и упавшей на плечи черной волной волос. Не слишком ли молода?.. Едва ли не в дочки годится – на малой родине такие знакомства народ осуждал. С другой стороны, здесь, в столице, на него вряд ли кто косо посмотрит, если он хотя бы попытается завести разговор.

Ему уже следовало вернуться в галерею – выставка битый час продолжалась без его участия, но Олег просто не мог вот так взять и уйти. Девчонка не отпускала. Наконец, он мысленно сказал себе: «Живи сегодня, живи сейчас», одним глотком допил виски и решительно направился к ней.

От нее пахло морским бризом.

– Привет.

Девушка быстро стрельнула в его сторону глазами, слегка вскинула брови – чуть презрительно, чуть насмешливо – и отвела взгляд. Демонстративный игнор длился пару секунд, не дольше, пейзаж за окном кафе заставил ее присмотреться к Олегу внимательнее, уже с легким удивлением.

– Эээ… привет. А вы?..

– Ну да, только никому не говори. – Олег улыбнулся и, ощутив себя гораздо уверенней, присел напротив. – И по имени не зови – не хочу, чтобы накинулись за селфи и автографами.

С рекламного щита на улице за ними присматривал он сам – рыжий, бородатый, улыбчивый. Сорокалетний, но все еще полный обаяния.

– Как же вас звать?

– Кодовое имя… – Олег сделал паузу, пытаясь придумать что-нибудь забавное.

Слово пришло на ум само собой. Или даже не пришло, а всплыло, проявившись где-то в слоях памяти.

– Зови меня Февраль, – сказал он и, заметив, как все ярче разгорается огонек интереса в глазах незнакомки, подмигнул своему улыбчивому двойнику на улице.

– Почему? Это какая-то ваша картина?

Запах моря кружил голову сильнее, чем выпитое. Хотелось нырнуть лицом в ее волосы и утонуть там.

– Вся наша жизнь – чья-то картина, – внутри росло чувство, что все складывается идеально. Как положено, красиво-воздушно-волшебно.

– А кто же художник?..

– Кто-то гораздо более мастеровитый, чем я.

В промороженных ветвях слышалось пение – тонкий протяжный звук, похожий на вой ветра. Из прохудившегося кожаного мешка, привязанного к лиственнице, торчали желто-коричневые костяшки и обындевелые пряди. Ветер наматывал волосы на черные загнувшиеся ногти.

Если бы кто-то рискнул подойти к могильному дереву, то сказал бы: шаманка Олгы косы заплетает, духов зовет, жениха приваживает. А может, так и было на самом деле. Заскучала Олгы без мужчины, иссохло и потрескалось ее лоно, стало ломким, как кора дерева. Но в мертвой плоти таилось желание. Вот и голосила Олгы в надежде, что услышит ее путник.