– Просто – средь бела дня, да еще и в понедельник… – Он виновато улыбнулся, пожал плечами. – Не было еще такого. Да и заждался немного: подзатянулось в этот раз…
– Понимаю, – кивнула дочь. – Только…
– Что?
– Там еще кто-то будет. Но – уже там, в доме. И не по своей воле.
Они ждали пятого недалеко от областной больницы, синий «форд» Семилугина, занимающий свое привычное место на больничной стоянке, находился в трех десятках метров от их скамейки. Видимость была отличнейшая, и прозевать пятого, даже посматривая в ту сторону лишь краем глаза, было невозможно. Откровенно говоря, Орлич больше надеялся на предыдущие два дня. Но в субботу пятый почти безвылазно провел дома, а в воскресенье встречался со своей пассией, и Кирилл свернул наблюдение, решив, что шансы застать Семилугина одного – если не нулевые, то крохотные. Да и надо было как следует выспаться, последние дни Орлич спал по три-четыре часа, почти без остатка отдавшись преследованию. Иногда он жалел, что Рита не умеет
– Не по своей, говоришь? – задумчиво протянул Орлич. – Значит, вчера все-таки привез туда следующую… А сегодня, логично – резать собирается. Народ в основном на работе, кромсай – не хочу. Сколько ему до выхода?
– Минут двадцать, – ответила дочь; как всегда – без малейшего промедления. – Потом сразу на дачу поедет.
– Хорошо, пошли…
Через несколько минут Кирилл замер на обочине, поднял руку, голосуя. Золотистая, ухоженная «Дэу Нексия» вынырнула из несильного потока почти сразу, аккуратно притормозила рядом. Орлич открыл пассажирскую дверь, заглянул в салон.
– До Важенкова, к почте, за четыреста.
– Пятьсот, – с досадой вздохнул водитель – полноватый, пожилой, с глуповатым морщинистым лицом. – На Беринга все стоит мертво, «Зилок» с автобусом поцеловались, крюк делать надо.
– Ну, надо – так надо… Едем.
Спустя полчаса они с Ритой покинули машину и дальше пошли пешком. До дачи Семилугина было пять-шесть минут неспешной ходьбы, перед его появлением Орлич рассчитывал осмотреться и принять окончательное решение: убивать сегодня или ждать другого раза…
Скоро он убедился, что все складывается лучше некуда. Поселок был тих, народ, как и предполагал Орлич – отсутствовал, за все время их прогулки людей на участках они видели лишь дважды; еще, отрабатывая свою пайку, за заборами подавали голос разномастные друзья человека.
«Да, сегодня».
Орлич переложил из внутреннего кармана куртки в задний карман джинсов канцелярский нож: так, чтобы можно было вытащить в долю секунды. Одернул куртку, надежно скрывая его от случайных глаз.
«Форд», как и рассчитывал Кирилл, показался в конце длинной улицы минут через десять. Орлич тут же спрятался за углом забора дачи пятого – глухим, из зеленого профлиста: ну, тем лучше… Отсюда и до ворот было метров пятнадцать. Меньше вероятности, что Семилугин заглянет за угол, увидев его слишком рано.
Не теряя времени, Орлич расчетливо, без всякой жалости ударил себя кулаком в губы, и второй раз – в нос. Во рту сразу же появился тот самый, особый привкус. Орлич потрогал пальцем ноздрю. Есть кровь, но и не хлещет: в самый раз. Растер ее по губам, подбородку, измазал левое ухо, скулу, взъерошил волосы. Потом без жалости припачкал грязью штаны и куртку: все должно было выглядеть правдоподобно.
Шум мотора был уже рядом. Секунда, две, три… Заглох.
Раздался звук открываемой двери, Орлич предельно собрался: до начала спектакля, от которого зависело, насколько гладко все пройдет, осталось всего ничего. Вдохнул-выдохнул сквозь сжатые зубы, вгоняя себя в состояние, подобающее выбранной роли. Стоящая рядом Рита молчала: значит, вокруг все спокойно…
Короткий лязг, недолгий скрип, ровный гул заработавшего мотора.
Пора.
Орлич вывернул из-за угла, когда «форд» наполовину заехал в открытые ворота. И пошел к ним, старательно хромая, постанывая сквозь зубы и прижав левую ладонь к виску: так, чтобы было видно окровавленное ухо.
Десять метров до ворот, восемь, семь… Звук открываемой двери.
– Помогите… – негромко выкрикнул-прохрипел Кирилл. – Эй, кто там…
Он был готов метнуться к воротам без малейшего промедления. Переломный момент – или пятый поможет ему, или попытается закрыть их, отрезая легкий доступ на участок.
– Помогите… – повторил Орлич. До цели оставалось метра четыре, не больше: створки пока были неподвижны. Ну?!
– Что случилось? – в голосе пока еще невидимого Семилугина сплелись испуг и раздражение. Спустя секунду он вышел из ворот и уставился на Кирилла взглядом, в котором преобладали те же эмоции.
– Мужик, помоги… – Орлич оскалился, делая вид, что ему очень больно. Потом сдавленно хрипнул горлом, изображая приступ тошноты, пустил на подбородок кровавую слюну. – Башку, кажется, проломили…
– Да что случилось? – Семилугин все же шагнул навстречу, подхватил его под локоть.
