«Где он может хранить это, где?»
Фабиан не мог поверить, что видел это и не уловил очевидную связь. Уничтожение волос разрушит чары молодости Морвенны. А этим она дорожила сильнее всего. Единственное, с помощью чего можно спасти Таню.
Пряди не оказалось и в комоде. Фабиан плохо задвинул последний ящик, и белье вывалилось наружу. В отчаянии он пнул одну из коробок, которую не удосужился задвинуть под кровать. Она со стуком опрокинулась, и Фабиан вздрогнул: по коридору затопали шаги.
– Уорик!
Амос появился в дверях. В его запавших глазах горело безумие.
– Я этого не делал! – выпалил он. – Я все время говорю им, что это не я. Она убежала!
– Я… Я знаю, – прошептал Фабиан, отступая назад, к двери для слуг.
Амос подошел к незаправленной кровати и сел.
– Я любил ее, я любил ее, – повторял он, тихо покачиваясь.
Его иссохшая рука провела по одеялу и скользнула под подушку. Это и было нужно Фабиану.
С быстротой, удивившей его самого, он рванулся вперед и отбросил подушку в сторону. Там лежала прядь волос, свернутая в тонкую петлю. Угрызения совести разъедали его, как кислота, когда он выхватил прядь из немощных пальцев старика.
Амос закричал, словно раненый зверь.
Фабиан выбрался через дверь для прислуги, крики деда звенели в ушах. Он вышел из-за гобелена и подождал мгновение, чтобы убедиться, что путь свободен. Не слыша ничего, кроме истошных воплей Амоса, выскользнул из ниши – и налетел на кого-то, стоявшего за углом.
– Ч-что ты здесь делаешь? Я думал, т-ты ушел на охоту! – Подняв голову, Фабиан задохнулся.
– Планы изменились, – сквозь зубы произнес Уорик, разглядывая порванную и окровавленную одежду сына. – Решил вернуться пораньше – и, судя по всему, не зря! – Он грубо схватил Фабиана за плечо. – А теперь скажи мне, что, черт возьми, ты затеял среди ночи!
Фабиан открыл рот, чтобы заговорить, но слова не шли.
– Объяснись!
– Уорик! – позвал Амос.
Уорик окинул сына свирепым взглядом. Затем, все еще вцепившись ему в плечо, повел в комнату Амоса.
– Что случилось, отец? – Его обычно хриплый голос звучал на удивление мягко.
Амос зашаркал к двери, сотрясаясь от рыданий:
– Он забрал ее… он забрал ее.
Уорик заметил прядь в руке Фабиана.
– Что ты с этим делаешь? Зачем тебе волосы твоей бабушки?
Фабиан инстинктивно спрятал прядь за спину.
– Это не… это не бабушкины волосы.
– Отдай их мне! – всхлипывал Амос. – Я обещал ей, что сохраню их навсегда!
Глаза Уорика расширились:
– Где девочка?
Фабиан застыл.
– Где Таня?
– Она… она в лесу! – выдохнул Фабиан, не в силах больше сдерживаться.
Лицо Уорика побелело. Не говоря ни слова, он отобрал у него прядь.
– Что ты делаешь? – закричал Фабиан. – Отдай!
Оставив рыдающего Амоса позади, он кинулся за отцом, который уже спустился до середины лестницы. Догнал его на площадке второго этажа и попытался перехватить волосы Морвенны.
Уорик сердито отмахнулся.
– Отдай! – требовал Фабиан. – Ты не понимаешь!
Отец повернулся и встряхнул его, как собака встряхивает крысу.
– Ты маленький дурак! Это ты не понимаешь! Ты осознаёшь, что натворил? Мы годами делали все, чтобы защитить ее, а теперь ты привел ее прямиком к опасности!
Уорик продолжил спускаться, помедлив только, чтобы перешагнуть через Вулкана, спящего у дедушкиных часов.
Уорику было известно все. Фабиан почувствовал, как подгибаются колени: до него дошла правда.
– Мы не знали, – слабо произнес он. – Мы просто пытались помочь!
– Помочь? Кому, по-вашему, можно было помочь?
– Им обоим! Амосу и Морвенне!
– Им уже не поможешь! Жизнь Амоса была разрушена в тот день, когда поползли слухи! А что касается Морвенны Блум – вы хоть подумали, что будет, если она выйдет из леса, четырнадцатилетняя, – после того как прошло пятьдесят лет? Их не спасти, ни его, ни ее! Их никогда было не спасти!
Фабиан не мог ответить. Слова отца тяжело стучали в его мозгу. На втором этаже скрипнула дверь, и над перилами показалось лицо Флоренс.
– Уорик? Что случилось? Все в порядке?
В ночной рубашке, полусонная, она выглядела совсем измученной.
– Все хорошо, – ровным голосом откликнулся Уорик и бросил на Фабиана взгляд, приказывающий молчать. – Просто этот вот, как обычно, нашкодил.
– О… – Флоренс бросила на Фабиана кислый взгляд. – Ну, тогда увидимся утром.
Фабиан уставился на отца, когда дверь спальни Флоренс закрылась.
– Ты не собираешься ей сказать?
Уорик натянул сапоги:
– Нет. Не собираюсь.
– Она имеет право знать!
– Она и так скоро узнает, – мрачно ответил Уорик. – И когда узнает – если Морвенна преуспеет, – это убьет ее.
Фабиан сморгнул слезы стыда и посмотрел на часы. Было без семи минут полночь.
– У нас мало времени!
– Ты думаешь, я этого не знаю?
Уорик вышел из дома через главный вход. Фабиан последовал за ним и в замешательстве смотрел, как отец направляется к своей мастерской.
– Что ты делаешь? – спросил Фабиан. – Нам нужно в лес, сейчас же!
Уорик распахнул дверь мастерской:
– Заходи!
Фабиан нерешительно шагнул вперед. Никогда прежде отец не позволял ему приближаться, а тем более заходить сюда. Но сейчас Уорик подтолкнул его в спину, и, почти влетев в мастерскую, Фабиан огляделся и все понял.
