Ближе к Монпелье дорога стала еще оживленнее. Томас не стремился привлекать к себе внимание, войдя в город с вооруженным отрядом, поэтому к исходу дня занялся поисками места, где основная часть отряда могла дожидаться его возвращения.
Нашлась сгоревшая мельница на холме к западу от дороги. Ближайшая деревня располагалась примерно в миле, и долина под мельницей была уединенной.
– Если мы не вернемся через два дня, – велел Томас Карелу, – отправь кого-нибудь разузнать, что случилось, и пошли в Кастийон за помощью. Сами же сидите тут тихо. Нам ни к чему, чтобы здешние магистраты отрядили людей допросить вас.
По пелене дыма в южной стороне Бастард догадывался о близости города.
– А если кто спросит, что мы тут делаем?
– Скажете, что вам не по карману жить в городе, поэтому вы ждете здесь, чтобы встретить людей графа де Арманьяка.
Граф был крупнейшим феодальным властителем на всем юге Франции, и никто не посмел бы совать нос в дела тех, кто служит ему.
– Все будет в порядке, – серьезно произнес Карел. – Обещаю.
Томас, Женевьева, Хью и брат Майкл поскакали дальше. Их сопровождали всего два латника и Галдрик, и в тот же вечер они достигли Монпелье. Два холма, на которых приютился город, колокольни церквей и крытые черепицей бастионы отбрасывали длинные тени. Монпелье окружала высокая серая стена, с которой свисали флаги с изображением Богоматери и ее сына. На прочих был круг, багровый, как заходящее солнце, на белом поле. Перед путни-ками простиралась заросшая бурьяном пустошь. Под бурьяном проступала зола, и тут и там каменные очаги указывали на место, где прежде стояли дома. Близ одного из очагов рылась женщина, согбенная и старая, с наброшенным на волосы черным шарфом.
– Ты жила здесь? – осведомился Томас.
Она ответила на окситанском наречии, которое Томас почти не разбирал, но Галдрик пришел на помощь.
– Да, она жила здесь, пока не явились англичане, – перевел он.
– Здесь побывали англичане? – удивился Томас.
Выяснилось, что в прошлом году принц Уэльский подошел близко к Монпелье, очень близко, но в последний момент его сеющая разор армия повернула прочь. Однако местные власти уже успели сжечь все здания за пределами городских стен, чтобы у англичан не было места, где могли бы укрыться лучники или осадные машины.
– Спроси, что она ищет, – распорядился Томас.
– Хоть что-то, – последовал ответ. – Она ведь всего лишилась.
Женевьева бросила старухе монету. В городе зазвонил колокол, и Томас испугался, что это сигнал к закрытию ворот, поэтому заторопил своих. Вереница повозок, груженных лесом, шерстью и бочками, ожидала у ворот, но Томас миновал их. Он был в кольчуге, при мече, а это указывало на человека важного. Галдрик, скачущий чуть позади, развернул знамя с изображением сокола, несущего ржаной сноп. Это был старый флаг Кастийон-д’Арбизона – вещь очень полезная, когда Томас хотел скрыть, что является вассалом графа Нортгемптонского или свое главенство над внушающим страх эллекином.
– Что вас сюда привело, мессир? – спросил караульный у ворот.
– Мы паломники, – ответил Томас. – И стало быть, хотим помолиться.
– Внутри городских стен мечи должны оставаться в ножнах, мессир, – почтительно произнес стражник.
– Мы не воевать приехали, а молиться, – бросил Томас. – Где нам можно найти приют?
– Прямо по улице, близ церкви Святого Петра, множество таких мест. То, где на вывеске нарисована святая Луция, – лучшее.
– Потому что оно принадлежит твоему брату? – предположил Томас.
– Хорошо бы, мессир, но им владеет мой кузен.
Томас расхохотался, бросил стражнику монету и проскакал под высокой аркой. Стук копыт его лошади эхом отражался от зданий, колокол продолжал мерно отсчитывать удары, а Томас, сразу взятый в осаду зловонными ароматами города, ехал в сторону церкви Святого Петра. Человек в красно-синей тунике, с трубой, с которой свисало знамя Богородицы, пробежал под носом у коней путников.
– Я опоздал! – крикнул он Томасу.
Караульные начали закрывать ворота.
– Вам придется ждать до утра! – кричали они возницам.
– Постой-ка! – воскликнул один из стражников.
Он заметил восемь всадников, пересекающих пустошь. По мере того как они торопились достичь города, из-под копыт лошадей поднимались клубы пепла и пыли.
– Какой-нибудь чертов сеньор, – проворчал стражник.
Один из конных развернул знамя, давая понять, что их привело сюда благородное дело. На белом поле штандарта красовался зеленый конь, хотя на передовом всаднике был черный джупон с гербом – белой розой.
Все восемь всадников были облачены в кольчуги и вооружены.
– Освободите им дорогу! – скомандовал караульный возницам.
– Если их вы впускаете, то нам почему нельзя? – спросил у него перевозчик дров.
– Потому что вы быдло, а они – нет, – заявил стражник и склонился перед всадниками, которые под гром копыт миновали арку.
– У меня тут дело, – объявил предводитель конных караульным, а они и не потребовали иных объяснений, а просто затворили огромные створки и приладили на скобы запорный брус.
– Благодарю, – бросил вожак и въехал в город.
Роланд де Веррек прибыл в Монпелье.
