Боже… Прикладываю ладони к горящим щекам. Во рту сухо, но спускаться вниз не хочу, чтобы не сталкиваться с братом. От того, как мощно бьется в груди сердце, сотрясается все тело. Отхожу от двери, как раз в тот момент, когда она тихо открывается. Костя без слов заносит мои вещи, оставляет около стола, демонстративно кидает на стол телефон и так же молча уходит.
Теперь я чувствую себя виноватой перед ним…
Верю, что он волновался. Ощущаю на том уровне, который между нами с самого рождения.
Стыдно.
Даже порываюсь пойти за ним и извиниться за резкие слова, которые вылетели из моего рта, но, прикоснувшись к дверной ручке, торможу себя.
Нет.
Шумно вдыхаю и выдыхаю. Отступаю назад, подхожу к столу и смотрю на свой же телефон, будто это что-то сверхъестественное. Облизываю пересохшие губы. Мне нужно написать Илье. Я должна его поблагодарить за сегодняшний день. Только руки стали тяжелыми и, как плети, повисли по бокам. Сердечный ритм такой, что меня вот-вот накроет паникой, и, пока этого не произошло, я беру в руки гаджет, открываю свой профиль, нахожу там переписку с Северским и сглатываю. Пальцы зависают над экраном. Простое спасибо — скупо и совсем не подходит к тому спектру эмоций, которые я испытываю. Эмодзи с поцелуем — перебор. Кривлюсь. Удаляю первые буквы. Снова начинаю печатать. Стираю. Боже, как сложно выразить правильно то, что теплится в грудной клетке…
Где-то умная, а тут… Смысл быть отличницей? Чтобы не знать, как парня поблагодарить?
Пока я третирую себя, на фото Северского появляется зеленый кружок. Он онлайн…
Карандашик оживает.
Лицо горит. Я даже не моргаю, глядя в экран на сообщение от Северского. Сглатываю слюну, которая обильно скапливается во рту, и все же делаю глубокий вдох. Лёгкие тут же захлебываются порцией живительного кислорода, и я прикусываю губу. Должна же ответить. Но… Я не знаю, что ему написать.
Быстро печатаю и отправляю. Ещё никогда так не волновалась. Да и с парнями не переписывалась. С девчонками тоже очень редко. В основном общение протекало через Костика, а у меня постоянная учеба. На отдыхе он тоже прореживал моё окружение. Про желающих познакомиться не стоит упоминать. Я их не видела, потому что брат вовремя оказывался рядом. Держу телефон и жду, что напишет Илья в ответ, но карандашик двигается, замирает, снова приходит в движение, а сообщение так и не приходит.
Ловлю себя на мысли, что хочу с ним поговорить. О чем угодно. Прямо сейчас.
Будет нормально выглядеть, если я начну писать ему?
Не навязчиво?
Может, он просто пожалел меня?
Или…?
По какой причине он решил прогулять школу вместе со мной?
Из-за того, что я позвала его? Или он слышал разговор с Костиком?
Только в этот момент мозг начинает лихорадочно работать. Костя вышел из туалета, и дверь не открывалась. Значит, Илья был в одной из кабинок. Сглатываю.
Конечно… Северский стал свидетелем очередного приступа паники. Даже перед глазами появляются черные пятнышки. Плечи опускаются.
Подмигивающий смайлик вроде выражает его эмоции, а мне горько. Что он обо мне думает?
А я… Резко поднимаюсь на ноги. Дышать плохо, словно кто-то невидимыми путами стягивает грудную клетку, перекрывая все пути поступления воздуха. Поднимаю голову к потолку. Перед глазами мутно.
Нет! Если Северский такой, каким мне показался, то поймет правильно. Решительно хватаю телефон и застываю.
Сердце ёкает. Открываю рот. Нервно улыбаюсь и даже ноготь грызть начинаю.
Повторим… Я бы прямо сейчас повторила, потому что находиться дома с обиженным братом — настоящая пытка. Улыбка снова стекает с лица. Захочет он со мной повторить прогулку, если я выскажусь? Падаю на кровать спиной и не могу оторвать взгляд от его вопроса.
Разочарованно выдыхаю.
