— Я, пока шла, сообразила, что Вайнона оккупировала свою бывшую каюту, и Кате негде даже переодеться. И не во что, — добавила она в конце. — А он не приставал к тебе? — спросила Натача Кошкину.
— Нет! — ответила та и отвела глаза.
— Он так сильно напился? — Натача с подозрением оглянулась на меня. — Или ты его покрываешь? — старшая жена выложила перед Катей пачку новой одежды. — Вот! Это твой размер! Выбирай! Я помогу тебе. А ты, Али, можешь гулять! То есть, иди, приводи себя в порядок. Кстати, не вздумай подглядывать через камеры наблюдения.
— Что ты говоришь, бессовестная? — вспылил я. — Я когда-нибудь подглядывал за кем-то из вас?
— Иногда мне кажется, что нет! — высказалась Натача. — Иногда…
Когда я вышел, в коридоре стоял утренний шум: музыка, свист пылесоса, топот ног, голоса. Я вернулся к себе и занялся утренним туалетом.
Весь день был занят переговорами с военными, секретариатом Президента, Фостером. После полудня возникла небольшая пауза, во время которой я проведал Роксану, заглянул к детям и застал там Катю, которая помогала дежурной Натаче управляться с ними. Миша был полностью поглощён игрой в мяч с Джамалем и Камту. Женя наряжала с Заиной кукол. Заина, кажется, играла роль мамы, рассказывая Жене какие-то тонкости этого процесса. Джей что-то увлечённо рассказывал Хэри. Натача была права: Вайнона вернула дочку очень быстро.
Зульфия, которая была моей секретаршей, с каким-то недовольным видом шаталась за мной.
— Солнышко! — сказал я ей. — Ты тоже ревнуешь меня к Кате?
— А кто ещё ревнует? — быстро сориентировалась она.
— Натача.
— Понятно…, — Зульфия ненадолго задумалась. — Поэтому она держит Катю возле себя. Чтобы контролировать.
Я удивился причудливости женской логики. Впрочем, в этом есть рациональное зерно.
Почти до вечера я опять общался с военными. Они арестовали руководство одной корпорации, которая предлагала свои услуги по перевозке груза Ротштейну и, как и предполагал Фостер, оказалась замешана в нападении на нас. Они осмотрели мой Корабль снаружи, что-то нашли… Зульфия отправила следователю записи наших бортовых регистраторов и при этом позволила себе пококетничать с ним, за что чуть позже заработала замечание. Правда, когда она возмутилась несправедливостью жизни, я не стал к ней особенно цепляться, напомнил только, что она может выбрать себе другого мужа. Она моментально замолчала и стала как шёлковая.
Надо сказать, что её игра на мужских чувствах принесла хорошие плоды — военный следователь прислал ей один замечательный документ. Его я прочитал в присутствии всего экипажа и гостей. Оказалось, что наши противники применяли несколько раз какой-то хитрый психотронный генератор. Следователям удалось установить даты использования против нас этого оружия. Сверившись с нашим бортовым журналом, я с удивлением обнаружил, что именно в эти дни мои женщины дрались между собой, в один из этих дней я сместил Натачу с должности Старшего Помощника. Некоторые элементы системы стояли у нас прямо на корпусе снаружи.
Был и неприятный момент. Оказалось, что с первым применением этого генератора совпало моё первое "проникновение" в двадцатый век. Я ощутил, как сжалось сердце. Получается, что этих путешествий во сне больше не будет.
Изабель заметила:
— Выходит, они заранее знали, что этот груз предложат тебе? Мы же тогда были ещё в Космосе. Нас досматривали таможенники. Кто-то тайком и установил нам эти железки.
Натача, покусывая сустав большого пальца, спросила:
— Так что, мы паиньки на самом деле? Это генератор виноват? — она задумалась и засунула палец в рот. — А мне казалось, что мы и сами такое не раз вытворяли.
— Наверное, работа генератора вызывала принудительное наступление всех указанных событий, — заметила Девика. — Они произошли бы всё равно, но в другое время.
— А мы, похоже, вели себя не так, как ожидалось. Наши противники потеряли терпение и применили более грубые средства, — добавила Саль-яла.
Корасон заметила:
— А всё-таки… Сны Али про двадцатый век… В них есть правда? Или это полёт фантазии?
Ей никто не ответил. Катя нарушила молчание:
— А какой период в двадцатом веке?
— Распад Советской Империи, — ответил я.
— Ой! — произнесла Катя. — Кошмар! Это когда большевики царскую семью расстреляли?
Натача фыркнула, а Катя смущённо огляделась по сторонам. Я же подумал, что для меня тоже нет особой разницы между несколькими французскими революциями и я не помню, в каком веке была Столетняя война и когда сожгли Жанну д'Арк. Зато мне гораздо важнее не путать перицентр с апоцентром, вермут с висмутом, бафтинг с фиттингом, а нейтронное излучение с нейтринным.
После ужина я обходил Корабль. Зульфия куда-то исчезла, и я наведался в каюту к Натаче. Меня туда влекла Катя Кошкина.
