Его глазам открылась ужасающая картина. Изрешеченные стены, искромсанные трубы и кабели, разбитые приборы. В пространстве отсеков кружился мусор: обломки пластика, печатных плат, микросхем, иллюминаторов. Светились только аварийные светильники, да и то — не все. В командной рубке под потолком плавал раздувшийся труп связиста, покрытый розовым инеем.
— Кто это сделал? — прошептал Джек. У него уже не было сил ругаться. Индикатор давления в баллонах медленно, но уверенно полз вниз.
— Я знал, что это они, — невозмутимым тоном произнёс Сабир. — А вы не захотели меня слушать. — В его голосе ощущалась покорность судьбе.
— Кто "они"? — переспросил Билл.
— Это — торговый корабль "Родник в пустыне"! — ответил Сабир. — Хозяин и капитан — Али Мухаммед.
— А откуда у него этот адский спецназ?
— Это его жёны! — Сабир молитвенно сложил ладони перед собой. Джек, лишённый опоры, стал медленно вращаться, одновременно двигаясь куда-то в угол рубки.
— О, Боже! Это те самые! Пятнадцать жён! Али Мухаммед! Космический султан… — Билл перекрестился. — Боже! Лучше бы я сразу застрелился! Лучше бы мы друг другу глотки перерезали! Джек! Ты не капитан! Ты — дерьмо собачье! О, Боже!..
Он глянул на Рыжего Джека. Тот не шевелился и продолжал вращаться, вовлекая в круговорот крошки летающего мусора. Из дыры в скафандре уже ничего не выливалось.
— Запасные скафандры! — прорычал Билл. — Там есть резервные баллоны…
— Там только обломки, — заверил его Сабир. — Мы обречены. Единственная надежда — на их милость. Это будет быстрая смерть.
— О чём ты говоришь? — Билл ощутил, как заплетается его язык.
— Посмотри туда! — Сабир указал пальцем в дырявый иллюминатор. — У них сохранились термоядерные двигатели. Сейчас такие уже не используют.
Билл увидел, как огромный эллипсоид пришёл в движение. Он медленно поворачивался к "Весёлому охотнику" кормой.
— Ты готов встретить свою смерть лицом к лицу, как подобает мужчине? — спросил Сабир.
Билл, будто зачарованный, рассматривал открывшуюся перед ним картину. "Родник в пустыне", завершив разворот, замер. Узкие щели двигателей были едва заметны со стороны. Но вот боковые створки квантовых зеркал неспешно раздвинулись, отражая бесконечную черноту Космоса, и замерли. Больше ничего не происходило. Время ползло медленно, как караван в пустыне.
— И долго ещё нам ждать их милости? — выдавил из себя Билл. — Чего они тянут? Или хотят потешиться над нами?
— Вряд ли! — Сабир тоже, как в гипнотическом трансе, наблюдал за кораблём. — Аллах великий! — вдруг вскрикнул он.
В этот миг вдоль кормы вспыхнул голубоватый свет, запульсировал и через секунду превратился в ослепительный всеуничтожающий огонь. Это последнее, что увидели в своей жизни двое "джентльменов удачи".
Я проснулся от щелчка концевых выключателей двери, хотя в спальне уже играла тихая музыка, и горел чуть приглушённый свет. Я потянулся и глянул на вошедшего.
— А-а-а, это ты, Зульфия…
— Доброе утро, господин. Уже время утренней молитвы.
— Да-да. Подай мне тапки.
— Пожалуйста, господин.
Зульфия подала мне также халат и помогла его завязать.
— Принеси-ка мне воду для умывания.
— Господин, сейчас будет производиться коррекция траектории, ты можешь облиться, — в её тоне прозвучала насмешка.
— Так что же, женщина, я должен совершать намаз неумытый? — раздражённо буркнул я.
Зульфия смолчала, а мне всё равно пришлось идти к умывальнику и умываться самому. Младшая жена стояла рядом с полотенцем в руке и, как мне показалось, с ироничной ухмылкой на меня смотрела. Я повернул к ней лицо, но она уже опустила глаза и покорно склонила голову. То-то же…
Я ещё постоял перед зеркалом, разглядывая в нём себя. Бороду можно не трогать, а вот из носа следовало бы волосинки убрать.
— Дай пинцет!
— Да, господин, — молниеносно ответила Зульфия, и прохладный металлический инструмент скользнул мне в руку. Я улыбнулся и поцеловал её в лоб.
— Умница. Всё в порядке? Ты успела отдохнуть сегодня?
— Да, господин.
Я прицелился на волосину, торчащую из ноздри, и вдруг ощутил, что падаю. Зульфия подхватила меня под локоть.
— Пусти, женщина! Кто на мостике? Что творит, понимаешь!
— Натача, господин. Плановая коррекция…
— Вай! Неужели нельзя делать коррекцию, когда я сижу или сплю?!
— Ей скоро сдавать вахту, господин, это её обязанность. Но больше никаких маневров не будет.
Больше Корабль никаких маневров и не делал. Ох уж, эта Натача! Конечно же, я ей ничего не скажу. Моя первая, она же старшая, жена была чуть ли не центром моей Вселенной. Я взял её в жёны, едва она закончила школу. Правда, это была Школа навигаторов, и мы познакомились во время её последней практики. Я осматривал святые места Востока, а она была в экипаже рейсового гравилёта.
Вы скажете — "какое странное имя"! Это русское имя…
Вы скажете, что у русских нет такого имени? На самом деле оно произносится мягче — "Натащя", или что-то в этом роде. Но я привык говорить так. Да и остальные мои жёны — тоже. Всего их у меня пятнадцать. Что, слишком много?
