Я глянул на её изящные руки, нежный изгиб ключиц, вызывающе выглядывающих в широкий вырез воротника, и ощутил, как от волнения перехватило дыхание. Натача прыснула от смеха и отвернулась.
— Ай, как нравится, — я схватил Хелен за руку и приподнял со стула. — Ай, какая женщина!
— Планетка! — назойливым тоном произнесла Натача.
— Что ещё за планетка? — проворчал я, обнимая Хелен за талию. Аромат её духов действовал на меня как наркотик.
— Планета Аль-Канар, Солнечной Федерации, — Хелена произносила справочные данные спокойным, деловым тоном, и моё возбуждение стало улетучиваться. — Ускорение свободного падения на экваторе 10 и две десятых, продолжительность суток 25 с половиной земных часов, продолжительность года…
Естественно, смотрела она не на меня, а в экран компьютера. Кажется, она решила свести меня с ума.
— Женщина! Зачем ты мне… лапшу на уши вешаешь? Я правильно сказал? — Я глянул на Натачу. — Ты можешь мне двумя словами обрисовать, что это за планетка?
Хелен пожала плечами так, что у меня опять перехватило дыхание.
— Наклонение орбиты…
— Аллах великий! — выдохнул я и снова глянул на Натачу.
— Это бывшая планета для ссыльных, — коротко ответила моя первая, старшая, самая главная и любимая жена. — Шестьдесят три года назад она добилась самостоятельности. Теперь они принимают только тех, кого хотят. Очень перспективна для заключения сделок. Развитая система судопроизводства, высокий уровень информационного производства, очень высокая деловая активность населения. Данные, правда, сильно устаревшие. Уже лет десять не обновлялись.
— Так-так, — я погладил бороду. — У них тоже есть биржи, наверное. Может быть, мы сможем им выгодно продать остатки этого железо-никелевого астероида, который захламляет наш грузовой отсек? А на полученные деньги купим что-то более ценное?
— Али, ну кому нужен наш никель? Это же — гроши. Его выгоднее из земли добывать.
— Что ты понимаешь, женщина! Скажи ещё, что золото тоже никому не нужно!
Я замолчал.
— Так мы садимся на планету? — спросила Натача.
— Ну, конечно! Что за дурацкие вопросы? — и я вышел из командной рубки.
— Доброе утро, господин! Пора вставать! — нежно промурчал над ухом голос жены.
Я при этом ощутил, что с меня нагло сдирают одеяло.
— Оставь меня в покое, женщина! — недовольно пробурчал я, пытаясь вернуть одеяло на место и закутаться в него. Без одеяла было непривычно прохладно.
Жена тянула одеяло с возрастающей настойчивостью.
— Вставайте, граф! Вас ждут великие дела! — голос её стал жёстким, как у судьи при оглашении приговора. Она рванула одеяло так, что оно слетело с меня.
— Что ещё за дела? — возмутился я. Мы общались на русском, и у меня это получалось легко, даже без акцента.
— А то ты не помнишь!? Мы едем на базар за продуктами. А потом ты должен отремонтировать насос. Потом уборка. Ещё надо успеть вскопать грядки под лук и чеснок, сжечь мусор… Ну, и ещё кучу всего.
— Блин!.. — сказал я и сел на кровати.
В голове прояснилось. Какой странный сон! И насколько реалистичный. Я до последнего момента был в его плену. Всё помнилось с необыкновенной яркостью, будто было на самом деле. Корабль, космический торговец, гарем… Я помнил мельчайшие подробности, помнил рубку управления, помнил черты лица каждой из своих многочисленных жён и каждого из детей. Но сейчас с каждой секундой я ощущал, как всё это уплывает в какую-то даль и покрывается мутной пеленой времени.
— Лёшка, ты долго будешь так сидеть? — возмутилась жена.
— Я сейчас, Натача… Уже встаю!
— Что-о-о? Как ты меня назвал?
— Извини, Наташенька. Я спросонок, — и я чмокнул супругу в губки.
Мы скромно позавтракали пустой пшённой кашей с омлетом, жареном на воде с мукой, собрали сумки и потопали на остановку.
Всё было, как и множество раз до этого. Долгое ожидание автобуса, толкучка в салоне, чувство чужого локтя под ребром и чужой сумки под ногами. Люди ругались между собой, изредка кричали водителю: "осторожнее, не дрова везёшь!", со скандалами вылезали на остановках, порой оставляя в салоне пуговицы, и "садились", что означало — втиснуться в скрипящую от навалившихся изнутри тел дверь. Затем были длинные очереди за продуктами (надо сказать, что они стали меньше, чем пять лет назад) и быстро пустеющий кошелёк, сумка уже изрядно потяжелела и набитый людьми автобус мнился мне как желанная цель по дороге домой.
Вот очередная очередь. На этот раз за сахаром. Наташа взяла из кошелька десятку и побежала покупать яйца. Ей нужны были только домашние, "ферменные" не годились для её "писанок". Нужна плотная скорлупа, белая и без синей печати.
