У меня текли слезы: «Что происходит? Неужели из-за меня?»
Я, залетев пулей в дом, носилась, как ужаленная, не соображая, что делать: звонить ли в полицию, искать ли аптечку с валерьянкой для Риты и пластырем для ребят или закрыться от страха в своей комнате. Схватила со стола салфетку, чтобы вытереть слезы, и снова выбежала на улицу.
Когда я вернулась, Леонардо уже вытирал кровь с носа рукавом, Энцо отряхивал брюки от пыли, досадуя на рваную дыру на колене, а женщины трещали без умолку, желая получить ответы.
Я подбежала к Леонардо, положив левую руку на его плечо, а правую, с салфеткой, протянула к разбитому носу. Но он задержал взгляд на моем безымянном пальце, где на солнце сверкнул бабушкин подарок. А потом увернулся от протянутых рук и пошел в сторону дома, вытирая кровь рукавом. За ним, причитая и махая руками, семенила Рита.
Когда они скрылись за оградой своего сада, бабушка подошла к Энцо и потребовала:
— Рассказывай, что тут произошло! Вы специально этот спектакль устроили?
— Это наше дело, синьора Сандра. А внучке вашей мои самые искренние пожелания, — с наигранной вежливостью сказал он, и делал поклоны, как только что закончивший выступление артист на сцене.
— Табак знает, что вы не поделили! Ведь как жопа и штаны всегда вместе!
Бабушка толкнула Энцо под локоть:
— Давай, зайди, мы тебя в порядок приведем. Иначе мать тебе еще добавит. Ассоль, чего стоишь, как на похоронах? Веди же его в дом!
Под впечатлением от случившегося, я снова чувствовала, что обстоятельства загоняют меня в угол, и я не в силах что-либо изменить.
Я посмотрела на Энцо. От кривой улыбки шрам над губой был заметен еще больше:
— Сделаешь мне кофе? Только мне americano. Где можно руки помыть?
В голову пришла вдруг мысль, что мне трудно будет понять того, кто пьет черный американо. У него уже не тот вкус и аромат. Анька бы уже, конечно, нашла связь между этим напитком и его стилем жизни.
Я указала на ванную, достала ему чистое полотенце и направилась к кофе машине. Бабушка с Беатой сидели на диване в дальнем углу комнаты и о чем-то секретничали. До меня долетели лишь обрывки их шепота:
— Перестань! Сын за отца не отвечает. Ты не можешь приписывать ему то, о чем не знаешь наверняка. Это слухи и ничего большего.
— Так почему бы тебе не рассказать ей, кем на самом деле являются его дед, его отец? — Беата бросила на меня взгляд, полный сожаления и тревоги.
— Это ничего не изменит. Я не хочу, чтобы она меня потом в чем-то винила, — возразила ей бабушка.
Я наблюдала за Беатой, которая поднялась, направляясь к столу, и громко сказала:
— Давай я сама отрежу хороший кусочек для синьорино Массакра.
Я слышала, как Энцо вышел из ванной и скрипнул, садясь в кожаное кресло.
Ирма вернулась к виниловым пластинкам, вытащила одну из них и минуту спустя из проигрывателя полилась песня группы Ганзен Роузес “Милое моё дитя”
Я взяла ложечку из ящика, насыпала сахар в кофе, захватила салфетку и понесла все Энцо. Но он сидел с закрытыми глазами и двигал руками в такт музыке, словно играл на гитаре.
— Держи! — громко сказала я, протягивая ему чашку. Открывая глаза, он схватил меня за руку так, что я пролила немного кофе на кожу кресла:
— Какая же ты классная сегодня! — взял чашку и поставил ее перед собой на журнальный столик. Я вытирала салфеткой кофе с дивана, и он снова сжал запястье, притягивая к себе:
— Послушай, Лео просил меня кое-что тебе передать. Пока мы там по-мужски говорили.
Я дернула руку:
— Отпусти!
Но он сжал ее еще крепче:
— Знаешь, что он сказал? А? «Мой лучший друг Энцо, конечно, не такой красавчик, как я. Но, если ты дашь ему шанс, он сделает все, чтобы ты была счастлива», — он откинулся в кресло и нервно засмеялся.
Я отдалилась от него:
— Тогда расскажи, почему же вы с ним подрались?
— Думаешь, из-за тебя? Ничего подобного. Так, из-за ерунды, — в голосе его было раздражение. — Вам, женщинам, не понять!
— Да пошел ты! Весь День рождения мне испортил! — я побежала наверх в свою комнату.
Бабушка окликнула меня:
— Милая, все хорошо?
Нет! Все хуже некуда! Сама ввязалась в это дурацкое гадание и теперь получила то, о чем даже не мечтала. А Бог вовсе не хочет, чтобы мои мечты осуществились.
Щелкнув замком, я закрыла комнату на ключ, залезла под одеяло. Очень хотелось спрятаться от мира, который сейчас грозил мне пальцем, вместо того, чтобы принимать в теплые объятия.
Похоже, я уснула. Меня разбудил голос бабушки за дверью:
— Милая, не оставляй меня одну в этот вечер. Я успела ужин разогреть.
Впервые слышу, что Сандра вдруг признается, что боится одиночества. А говорят, что люди не меняются!
Я прошмыгнула мимо нее в ванную и щелкнула дверным замком. Смыла с лица макияж вместе разочарованием от неудавшегося праздника в честь моего восемнадцатилетия. Чтож, буду искать утешения в бабушкиных объятиях, в надежде, что сегодня Лео все-таки придет за прощением.
Спустилась вниз, где бабушка уже накрыла стол на двоих.
За окном полчища тяжелых темно-серых облаков пленили заходящее солнце, обещая зимнюю бурю.
