— Послушайте старую женщину, синьорина. Знаете, как мы с Джованни встретили друг друга? У нас на Сицилии всегда говорили: "Fimmina a diciottànni, o la mariti o la scànni” (“если девушке исполнилось восемнадцать, то выдай ее замуж или убей”).
Ирма громко замычала, не давая ей продолжать, но бабушка приказала сквозь зубы:
— Тише ты!
Беата выпила залпом шампанское и вернулась к своему рассказу:
— Ведь нам на Сицилии не разрешали ни работать, не веселиться. Вот и выскакивали замуж, чтобы получить свободу. Какой уж там принц! Помню, как проводила вечера в молитвах, чтобы хоть кто-нибудь пришел меня сватать. Ирма прервала ее нетерпеливым возгласом:
— Ну, что вы, ей Богу! Какие молитвы в наши времена! Сегодня у ней День рождения, а вы тут нравоучениями занимаетесь.
— Не перебивайте меня! Я эту девочку люблю, как родную! — рассердилась Беата и поднявшись, переставила стул поближе ко мне, взяла мою руку и вполголоса продолжила:
— Так мать меня научила. “Загадай три мужских имени и положи три разных фасолины под подушку, а утром вытащи ту, что первой попадется”. Ну, я вытащила. Ту, что накануне назвала Джованни. Через неделю к нам пришел сват с его отцом. Кто бы мог подумать, что проживем с ним совсем недолго! Но зато как мы любили друг друга!
Беата заплакала и я протянула ей салфетку, встала за ее спиной, чтобы крепко обнять ее за плечи и крикнула:
— Бабушка, дай мне срочно три фасоли! Я уже даже три имени придумала!
Не знаю, зачем я решила играть судьбой в тот вечер. Мне просто хотелось развеселить Беату.
Сандра поднялась, направилась к полке, где в стеклянных банках стояли крупы, а среди них три с фасолью: черная, мраморная с красными прожилками и белая. Достала черную и показала мне.
— Это будет Энцо, — деловито сказала я.
Беата уже протянула свою ладонь, на которую легло первое зерно.
Бабуля запустила еще раз руку и продемонстрировала, как на аукционе, вторую, с красными прожилками фасолину, и я грассировала:
— Мар’ко!
Выловив из банки белое, третье, бобовое зерно, женщины хором произнесли:
— Леонардо!
По телу пробежал волнующий огонек.
Бабушка положила все три фасолины на ладонь Беаты, та прикрыла их второй рукой, потрясла их, и протянула сомкнутые вытянутые руки ко мне.
Ирма уже держала кухонное полотенце и, туго завязав мне глаза, приказала:
— Давай, тащи! Только не жульничать!
Я ощупала пространство впереди, дотронулась до теплой ладони Беаты. Коснулась каждой фасолинки по очереди и, взяв одну из них, сорвала другой рукой повязку. Ирма радостно закричала. Я посмотрела на результат жеребьевки и ужаснулась: первая черная фасолина! Какая же я дура! Зачем вздумала пытать судьбу?
— Энцо, вот проныра-то! — возбужденно причитала Беата.
Я же застыла посреди кухни и с испугом спросила:
— Это ведь только игра?
Вместо ответа бабушка поднялась и зажгла сигару.
— А что вы все заладили «Лео, да Лео»? — Ирма поправила растрепавшиеся кудри. Сандра покосилась на нее.
Но рыжая бабушкина подруга не унималась, не придавая значения знакам, которые та посылала ей, заставляя молчать:
— Сандра, она уже не маленькая! Будет потом сопли на кулак мотать. Хотите я вам расскажу, как на самом деле все будет с Лео? Точно так же, как и у Риты с Алексом.
— Ну-ка! Хватит! — прервала ее бабушка и, кивая на бутылку, приказала: — Беата, наливай. Выпьем за счастливое будущее моей девочки! Не слушай этих не познавших настоящую любовь женщин. У тебя все будет не так. Как ты сама захочешь!
Вдруг в дверь кто-то настойчиво позвонил. Я поправила волосы, посмотревшись в зеркало металлического чайника на плите.
Я увидела Риту, которая разнимала Энцо и Леонардо.
— Ба, что там происходит? — у меня пробежала по телу холодная дрожь
— Табак их знает, что они задумали! — сказала бабушка, сняла с вешалки шаль и, накидывая ее на плечи, торопливо вышла из дома. За ней выбежала и я. Перед нами развертывалась батальная сцена уличного масштаба.
Разъяренная Рита истерично кричала: “Smettete subito!” *, Феличита заливалась лаем, но Лео и Энцо не обращали внимания и продолжали потасовку. Вдруг Лео ударил того, кого прежде называл своим лучшим другом и тот отлетел к дороге. Рита что-то тараторила на итальянском так быстро, что я не могла разобрать ни слова.
Беата и Ирма тоже подбежали к Рите:
— Что случилось? — взвыли они в один голос.
Рита со злостью обратилась к бабушке:
— Сандра, вот ты мне скажи. В чем мой внук-то виноват?
— Ты о чем? — бабушка метнула на нее яростный взгляд.
— Вот, полюбуйся! — она указала на державших за грудки друг друга парней. Из носа Леонардо уже текла кровь, а у Энцо над левой бровью краснела ссадина. — Вы посмотрите, что засранцы, делают! А еще вчера и дня друг без друга не могли прожить! — причитала Рита и в ужасе держалась за голову.
Мы все выбежали на улицу, удивлённые дуэлянтами, которые раньше даже “Левайсы” вместе покупали.
— Что вы делаете? Совсем с ума сошли? Да я вас обоих сейчас в полицию сдам! — кричала бабушка, и лицо ее покраснело.
Рита заголосила:
— Ты что совсем спятила? Какая полиция? — казалось, она вот-вот набросится на бабушку.
