– По моим исследованиям, у них он запускает ностальгию о первой любви. Черт, я ужасно бестактен. Даже не спросил вашего имени.
– Соль, зовите меня просто Соль, – раз уж на маскараде он видел мое лицо, можно было сохранить в тайне хотя бы имя и придумать что-то поэкзотичнее, но порой я говорю быстрее, чем думаю.
Маска застыла на какое-то мгновение, и я поймала на себе его взгляд. Потом он поставил фужеры с мохито и яблочно-коричной ностальгией на поднос со словами:
– А я, как вы уже поняли, Пьеро.
– Забавно! – Я подхватила поднос с коктейлями и пошла по залу, останавливаясь каждый раз, когда чья-то рука протягивалась за ними. По какой-то причине не хочет говорить своего имени. Жена, небось, ревнивая.
Когда я вернулась, за стойкой бара уже стояла Энн с бутылкой Апероля и говорила с кем-то по телефону.
– А куда делся Пьеро? – Всего несколько мгновений назад я оставила его здесь, а сейчас он словно испарился.
– Наверное, пошел искать свою Коломбину, – отозвалась она, убирая телефон в сумочку.
– Сначала отправляешь мне его помогать… – многозначительно и грустно протянула я.
– Никого я тебе не отправляла! Он сам предложил, когда узнал, что можем без выпивки остаться. Тех двоих чудиков-официантов Умберто только сейчас со станции забрал. Снова забастовка какая-то. Хорошо, что ты все-таки пришла.
Я огляделась вокруг, но Пьеро так и не обнаружила. Зато обратила внимание, что дальний угол теперь занимал диск-жокей с бородой и меховой жилеткой, словно пастух из Сардинии.
– Фасолина, сейчас танцевать будем, так что хватит работать золушкой. Иди себе партнера поищи!
Я постучала по пустому подносу в ритм музыке. Потом поставила его на барную стойку, осмотрелась вокруг, но увидела либо слишком занятых разговорами, либо уже танцующих в парах гостей. Дансировать со мной никто не собирался. Энн висела на Умберто, который нарядился в длинную накидку и колпак мага. Я снова поискала глазами Пьеро, но он испарился.
В дверях показались два парня в белых рубашках. Побросав рюкзаки в служебном помещении, уже переняли у меня коктейльную эстафету. Песню “Отель Калифорния” сменила современная обработка какой-то очень известной песни. Постой! Кажется, я ее знаю. Конечно! Сан-Ремо, “Водовороты любви”!
Та самая, которую Леонардо пел на фестивале и под которую я в него так безнадежно влюбилась. Как бы мне хотелось сейчас прижаться к нему и представить, что мы, наконец, вместе! Вот глупая! Только та, чье имя Ассоль, способна на такие наивные, несбыточные мечты! Судьба, зачем, ты все устроила, чтобы мы встретились, а потом снова нас разлучила, а теперь делаешь все, чтобы я о нем не забывала?
Я посмотрела, как в зале веселятся люди, и загрустила. Взяла свою сумочку под барной стойкой и вышла на улицу. Все-таки моя ситуация довольно печальна: вроде и замужем, но живу одна. И мужчины от меня бегут, как этот Пьеро. На глаза навернулись слезы. Все, чего больше всего боялась, уже случилось в моей жизни. Что мне еще придется испытать?
Город погружался в прохладные сумерки после теплого первого февральского дня. Я все еще была под впечатлением от маскарада и брела по пустующим улицам. Моя Фуфи все чаще хандрила, хотя за руль мне все равно было бы нельзя, и я приехала на такси. Ведь этим вечером я выпила целых четыре коктейля!
Набрала номер такси, но меня предупредили, что нужно будет подождать минут сорок. Придется ехать на автобусе остановки три, оттуда всего несколько минут до дома. Я подошла к столбу, где на белом пластике синим шрифтом были указаны часы прибытия и отправления. Черт! Еще целых двадцать минут! Ждать хуже, чем догонять: от тебя в такой ситуации ничего не зависит. Рядом под ярким светом фонаря стояла девушка в очках с толстыми линзами. Забавно, очкарик очкарика видит издалека… Она увлеченно читала книгу. Мне стало любопытно, и я нырнула в раскрытые страницы, ухватившись взглядом за первый попавшийся кусок текста: