Едва касаясь ее, я старалась не вдыхать запах ее грязной одежды и уличной жизни, пока не застегнула цепочку. Пока девушка пошла показывать его другим бродягам, я воспользовалась случаем и направилась к фургону. Когда уже почти открыла дверь, Эмма вновь возникла рядом и замычала, царапая мою руку, но я остановила ее:
– Это очень важно. Понимаешь? Для Баббо. Я должна найти его родственников.
Она закивала, поглаживая цепочку с жемчужным кулоном на шее. Какое уж там семейное счастье! Счастье – это что-то сделать для других.
Остановившись у каркаса, который раньше принадлежал фургону Рено, она терпеливо ждала, пока я размотаю проволоку. Я сняла замок и распахнула двери.
Эмма довольно посмотрела на меня и уселась на корточки перед входом, продолжая бормотать себе под нос.
Вдруг я услышала за спиной грубый, недовольный, мужской голос:
– Вы из полиции? Есть какие-то новости о папе?
Я обернулась. Передо мной стоял косматый и бородатый мужчина, напоминающий гориллу. На нем была темно-коричневая, сильно поношенная роба. Вместо шарфа он кутался во флисовый розовый плед с феями.
– Нет еще, – ответила я, входя в роль. – Мы здесь, чтобы найти ответы.
Жаль, что со мной нет Марко. Лучше не болтать лишнего, чтобы не спугнуть бездомного своей некомпетентностью. Моя жизнь слишком далека от того, чтобы события в ней развивались, как в романе.
Я поторопилась войти внутрь, дабы не отвечать больше на вопросы. К моему удивлению, внутри пахло не смрадом и плесенью, а чем-то наподобие смеси валерьянки и бумаги. У входа слева на полке я нашла фонарик. Щелкнула кнопкой. Работает!
Мне было немного не по себе из-за того, что я оказалась непрошенным гостем, но это была моя единственная возможность помочь старику отыскать близких. Внутри фургона царил полный порядок. Сверху по обе стороны располагались металлические полки. С одной стороны стояло несколько толстых книг. Я взяла первую попавшуюся и прочитала название – “Приборы точной механики”. Провела по корешку еще одной с названием “Машиностроение”.
На другой полке напротив лежали потрепанные, засаленные коробки из-под обуви. В первой я нашла пару кипятильников, грелку, черные шерстяные дырявые перчатки. Рядом на гвоздике в старом, потрепанном чехле с надписью, от которой остались лишь три буквы, висел черный костюм. Похоже, это тот самый, в котором я видела его в церкви. А вот в поезде он был в сером. Скорее всего, в нем же его и избили.
В следующей коробке лежали лекарства – пилюли, капли, таблетки, градусник, спреи, капли для глаз, мази трех видов, антибиотики. Похоже, старик действительно очень болен.
Из коричневого портфеля, который неизвестно сколько лет служил своему хозяину, выглядывали пожелтевшие чертежи и эскизы. За портфелем стояла еще одна коробка с надписью “фамилья” и вырезки из газет. Я порылась в ней и на самом дне отыскала большую, размером почти с тетрадь, записную книжку в красно-белом переплете. Уголки страниц были кое-где замаслены, кое-где надорваны.
Ближе к середине записной книжки я нащупала бугорок и открыла в том месте. Засушенный василек! Очень похожий на тот, который Леонардо свил для меня обручальным колечком. На самой первой странице в раскоряку разлеглась фраза:
У меня оставалось все меньше и меньше сомнений в том, что это Алекс. Вернее, совсем их не осталось. Необходимо только узнать, почему он выдает себя за другого человека? Он был в плену? Или в тюрьме? У каждого из нас свои тайны, которые мы порой не в силах доверить другим. Но ведь я хочу ему как-то помочь. Где сейчас его сын? И где мне искать Леонардо?
Любопытство побуждало меня к чтению, но на улице темнело, да и Энн я больше не могла задерживать. Я снова пролистала бугристые от сырости страницы:
За дверью послышался голос Энн:
– Ассоль! У тебя там все хорошо?
– Да, уже иду!
Я решила взять дневник с собой. Засунула его за пояс джинс и прикрыла свитером. Вряд ли Эмма позволит мне взять отсюда что-то с собой. Спускаясь из фургона, я заметила, что она все так же сидела на корточках, поглаживая кулон с жемчугом. Зато у мужчины в розовом пледе во рту виднелась сигарета, и я не сомневалась, что получил он ее от моей подруги. Энн стояла рядом с усмешкой Анжелики, королевы воров и бродяг, и тоже курила.
– Ну, и что ты там нашла? – поинтересовалась она.