Теперь усмехнулся Майкл. Ребекка не понимала почему, но она ощущала, как напряжение уходит из комнаты – и у нее, и у других.
Улыбка Бальтазара было довольно теплой, когда он повернулся к Маккею.
– Но они также те люди, которые дорожат своими законами и принципами. Как вы уже, наверное, поняли, они не питают уважения к титулам и знатности. Из того, что моя дочь говорила мне, они являются самыми заядлыми республиканцами со времен древних греков.
Бальтазар развел руками, как бы демонстрируя очевидность.
– Вот почему, я думаю, их инстинктивной реакцией было защитить нас, вместе с нашими ценностями. Они увидели, что нарушается закон. Их закон, а не короны.
Еврейский врач кинул на Майкла еще один взгляд, указывая на него пальцем.
– Спросите его, Маккей, спросите его снова, но не "почему". Просто спросите: вы хоть на мгновение задумались, прежде чем начали действовать?
Маккей посмотрел на Майкла. Американец усталым жестом снял руки с бедер. Но в его больших сжавшихся кулаках усталости не было.
– Я не знаю, что за мир вы, здешние люди, создали здесь, капитан Маккей, – прорычал Майкл, – Но мы не будем его частью. Никогда, вы меня понимаете? Там, где хватит наших сил, закон будет выполняться. Наш закон.
– И как далеко вы собираетесь распространять его? – спросил Маккей.
Ответ Майкла был мгновенным.
– Насколько сможем.
Маккей откинулся на спинку кресла.
– Позвольте, несколько вопросов. Вот первый.
Он указал на револьвер на бедре Майкла.
– Ваше оружие действительно так хорошо, как думаем мы с Ленноксом?
Майкл взглянул на свое оружие.
– Из винтовки я могу попасть в дюймовый круг на двести ярдов. На триста ярдов чуть с меньшей точностью. И я у нас я не лучший стрелок, стрелял не часто.
Он посмотрел в окно, как будто изучая город.
– Кроме того, есть многое другое, что мы можем сделать.
Майкл перенес свои глаза обратно на Маккея. Синие и холодные.
– Ваш следующий вопрос, – потребовал он.
Маккей мотнул головой, указывая на потолок, намекая на вышерасположенную комнату.
– Там наверху, целое состояние, Майкл. Оно принадлежит королю Швеции, но он уполномочил меня распоряжаться им, как я посчитаю нужным. Встанете ли вы за плату под знамена короля?
– Нет. – Густо синие и ледяные глаза. – Мы не наемники. Мы будем бороться под нашими собственными знаменами, и никакими другими.
Маккей погладил бороду, размышляя.
– Не могли бы вы принять участие в нашем альянсе, тогда? – И торопливо: – Это не обязательно должно быть что-то очень формальное, вы понимаете, просто соглашение между джентльменами. Теперь у меня есть средства, и я мог бы покрыть расходы…
Молодой шотландец вскочил и подошел к окну. Он сжал свои кулаки на мгновение. И в его зеленых глазах появился тот же блеск, что и у Майкла.
– Думайте о нас, что хотите, американец. Но я лично получаю удовольствие не больше, чем вы, в том, что фермеров и их детей убивают, а женщины подвергаются мерзкому насилию.
Его правый кулак разжался, и палец обвиняюще указал через окно на север.
– Звери Тилли все больше наполняют Тюрингию. Они будут захватывать крупные города в ближайшее время, а затем грабить сельскую местность, как саранча. Я не могу остановить их с моими несколькими сотнями кавалеристов. Но…
Его глаза остановились на револьвере Майкла. Внезапно Майкл громко хлопнул в ладоши.
– А, так вы про
– Конечно, Александр Маккей. Такой альянс мы принимаем.
Менее чем через минуту Майкл вышел на улицу, где десятки его шахтеров дружелюбно болтали с шотландскими кавалеристами. Маккей шел рядом с ним. Вокруг собралась большая толпа, в основном школьники, который последовали за шотландцами в город.
Ребекка, наблюдая через окно, увидела, как губы Майкла шевелятся. Она не слышала слов, но знала, что он обращался к шахтерам. Мгновением спустя, толпа на улице бурно ликовала и хлопала в ладоши. Джули Симс и ее группа поддержки вновь начали этот странный небольшой танец. И вновь школьники ответили ревом распева.
Пение было достаточно громким, чтобы быть услышанным через окно. Даже более чем громким. Какое странное это их пение, подумала Ребекка, хотя она и не могла отрицать его хриплого очарования.
Когда чирлидеры начал заводить толпу другим распевом, она была полностью озадачена.
Нахмурившись, она повернулась к Джеймсу Николсу. Доктор, стоя на ногах и глядя в окно, хлопал в ладоши в такт пению и бормотал одни и те же странные и бессмысленные слова себе под нос.
– Пожалуйста, – попросила она, – объясните мне. Что это значит, точно? – Ее губы неуверенно выдавили незнакомые слова. –
Врач усмехнулся.
– Это означает, юная леди, что эта кучка самодовольных хулиганов готовится к уроку истории. В преддверии, так сказать.
Он повернулся к ней, все еще улыбаясь.
