Офицеры окружали государя, и начинался оживлённый разговор. Государь всегда спрашивал только что выпущенных молодых офицеров, из какого они училища, интересовался, кто и когда ранен, спрашивал о многих поимённо. Вообще с большим интересом, с большим вниманием и добротой говорил о полковых делах» (
Доверительная беседа монарха со своими старыми гвардейцами врезывалась в память присутствующих, создавала атмосферу единения и семейственности.
Обходя строй каждого полка, Государь вновь и вновь искал глазами знакомые лица, искал и чаще всего не находил… За четыре с половиной месяца непрерывных боёв состав Старой гвардии, измайловцев и егерей почти полностью обновился. Смерть, ранение, болезнь буквально выкосили ряды сильных духом и преданных престолу лейб-гвардейцев. Их место в строю заняли новые люди…
Почему Верховное командование в первые же дни войны использовало военную элиту, по сути, личную охрану государя, в качестве «царицы полей»?! Такая беспечность, расточительность и недальновидность в недалёком будущем стоила русскому народу и государству многих и многих напрасных жертв. Ведь Старая гвардия не только являлась гарантом безопасности монарха, но при необходимости обеспечивала поддержание порядка и законной власти в столице. Несомненно, истребление Старой гвардии на фронте сыграло роковую роль в судьбе России.
Оставалось всего три с половиной года до гибели царской семьи, когда меж пробоин от пуль, меж брызг крови, меж гнусных росписей и грязных ругательств палачей, на стене расстрельной комнаты Ипатьевского дома рукой цареубийцы рогатый нацарапал зловещую фразу из «Валтасара» Гейне: «В эту ночь Валтасар был убит своими холопами»[39].
После обхода частей император распорядился вызвать из строя нижних чинов, представленных к награждению Георгиевскими крестами. Из всех полков стали выбегать и строиться рослые, красивые солдаты. От каждой роты или батареи — по пять человек. Государь в окружении свиты и начальствующих лиц совершал обход их рядов, вручая каждому Георгиевский крест. Почти с каждым император беседовал, желая знать о подробностях подвига, расспрашивал о боевой обстановке в те дни, выяснял, сколько времени солдат служил в полку, интересовался, какой губернии уроженец, узнавал о жизни героя на родине до войны.
Впечатлил царя доклад преображенца, старшего унтер-офицера Таранова. 13 (26) октября под Ивангородом в бою за деревни Берздежа, Пенков и Чарныляс он со взводом из 28 человек взял в плен 180 австрийцев, за что тогда же получил Георгиевский крест 4-й степени. За этот подвиг государь вручил ему Георгиевский крест 3-й степени. Измайловец подпрапорщик Мурашко получил сразу все четыре степени Георгиевского креста за храбрость и мужество, проявленные в боях: 22 августа (4 сентября) при взятии деревни Липняки, 11 (24) октября при отражении ожесточённых атак австрийцев на позицию у деревни Высокое Коло, 15 (28) октября во время движения на местечко Волька Гонцярска и 18 (31) октября во время наступления на посад Лагов. Девятнадцатилетний воспитанник школы солдатских детей лейб-гвардии Измайловского полка, рядовой Иванов был награждён Георгиевским крестом 4-й степени за то, что в бою у посада Лагов 19 октября (1 ноября), рискуя жизнью, под ураганным пулемётным огнём неоднократно доставлял донесения… Десятки героев рассказали императору о своих подвигах.
В трогательной обстановке проходило награждение императором Георгиевскими крестами. Получая награду и прикрепляя её к своей груди, солдат снимал шапку, долго и истово крестился, целовал крест и лишь затем надевал папаху. Среди награждённых немало попадалось сорокалетних воинов, призванных из запаса, но попадались и юноши 14–15 лет, ушедшие на войну добровольцами. Такие дети находились почти во всех полках. Солдаты относились к ним по-отечески, повкуснее кормили, уступали лучшие места на ночлеге, оберегали от опасностей и старались избавить их от вшей — бича походной жизни, когда неделями не приходилось снимать белья и обуви.
Больше трёх часов продолжался Высочайший смотр 1-й гвардейской пехотной дивизии в Гарволине и завершился торжественным маршем. Генерал Олохов провёл свою дивизию перед Его Величеством и чинами свиты. В полдень император с гвардейским начальством отправился на завтрак, а затем отправился в Новоминск.
Тронулся царский поезд, медленно набирая ход. Воодушевлённые присутствием государя, многие солдаты побежали вдоль железнодорожных путей. Раскатистое «ура» неслось отовсюду. Расстроганный император стоял на площадке своего вагона и приветливо и милостиво отдавал честь лейб-гвардейцам.
