В отсутствие Верховного главнокомандующего абсолютный контроль за передвижением войск по существующему положению перешел к его начальнику штаба. 12 марта Генбери-Вилльямс отметил в своем дневнике: «Говорят, что Алексеев сделал все, чтобы убедить императора не распускать Думу и дать “правительству свободу действий, обращаться мягко с некоторыми частями”, которые восстали и отказались арестовать тех, кто принял участие в забастовках, но его убеждения были бесполезными, а Император, как говорят, был убежден в необходимости сохранения власти в своих руках. Этим утром, хотя ситуация здесь остается спокойной, по-прежнему приходят сообщения, и в воздухе чувствуется серьезная напряженность»17. На самом деле спокойствие было мнимым: оснований для волнений было уже достаточно.
Утром 28 февраля (13 марта) с санкции Родзянко член Государственной думы инженер Бубликов с помощью двух офицеров и команды солдат занял здание Министерства путей сообщения и арестовал министра и руководителей министерства18. Повсюду были расставлены караулы, запуганные служащие поспешили заявить о своей лояльности новым властям19. Как отмечал сам Бубликов: «Безропотно подчинились старшие, с великой радостью – младшие»20. В качестве комиссара МПС он направил по всем станциям железных дорог телеграмму, подписанную Родзянко и своим именем: «Железнодорожники! Старая власть, создавшая разруху во всех областях государственной жизни, оказалась бессильной. Комитет Государственной думы, взяв в свои руки оборудование новой власти, обращается к вам от имени Отечества: от вас теперь зависит спасение Родины. Движение поездов должно поддерживаться непрерывно с удвоенной энергией. Страна ждет от вас больше, чем исполнения долга – она ждет подвига. Слабость и недостаточность техники на русской сети должны быть покрыты вашей беззаветной энергией, любовью к Родине и сознанием своей роли транспорта для войны и благоустройства тыла»21.
Таким образом, вся Россия по линии железных дорог была извещена о событиях в столице и о создании в Петрограде новой власти. Вторая телеграмма категорически запрещала движение каких-либо воинских поездов на расстоянии 250 верст от Петрограда22. Кроме того, Бубликов категорически распорядился не пускать царский поезд «…севернее линии Бологое – Псков, разбирая рельсы и стрелки, если он вздумает проезжать насильно»23. Контроль Ставки за передвижением войск перестал быть абсолютным. 28 февраля (13 марта) в телеграмме за № 1813 Алексеев сообщил главнокомандующим фронтов о событиях в Петрограде от 25 февраля (10 марта). Михаил Васильевич завершил ее словами: «Сообщая об этом, прибавляю, что на нас всех лег священный долг перед Государем и Родиной сохранить верность долгу и присяге в войсках действующих армий, обеспечить железнодорожное движение и прилив продовольственных запасов»24.
Командующие фронтами призвали своих подчиненных к твердому выполнению Присяги перед лицом неприятеля25.
Жизнь в Ставке продолжалась без особых изменений, несмотря на то что стало известно о том, что две дивизии, отправленные Иванову, задержаны на железной дороге (дальше Луги ни одна часть не прошла, а головной эшелон 68-го лейб-пехотного Бородинского полка был разоружен в Луге местным гарнизоном во главе с ротмистром Конно-гренадерского полка Н. В. Вороновичем)26 и что императорский поезд также не сумел добраться до Царского Села. Через несколько часов после телеграммы № 1813 генерал В. Н. Клембовский отправил главнокомандующим копию телеграммы Алексеева, отправленную на имя генерала Иванова в Царское Село. Этот документ за № 1833 вносил существенные коррективы в позицию Наштаверха.
Ссылаясь на «частные сведения», сообщающие, что 28 февраля (13 марта) в столице наступило «полное спокойствие» и в городе Временным правительством во главе с Родзянко наводится порядок, Алексеев сообщает: «Воззвание к населению, выпущенное Временным правительством, говорит о необходимости монархического начала России и о необходимости новых выборов для выбора и назначения правительства. Ждут с нетерпением Его Величества, чтобы предоставить ему изложенное и просьбу, принять эти пожелания народа. Если эти сведения верны, то изменяются способы Ваших действий; переговоры приведут к умиротворению, дабы избежать позорной междоусобицы, столь желанной нашему врагу, дабы сохранить учреждения, заводы и пустить в ход работу. Воззвание нового министра путей сообщений Бубликова к железнодорожникам, мною полученное кружным путем, зовет к усиленной работе всех, чтобы наладить расстроенный транспорт. Доложите Его Величеству все это и убеждение, что дело можно привести мирно к хорошему концу, который укрепит Россию»27.
