Судя по всему, выбор в Ставке в это время был уже сделан. В полдень 1 (14) марта Алексеев приказал приостановить отправку войск в Петроград с Юго-Западного фронта38. Телеграмма № 1847, отправленная Алексеевым днем 1 (14) марта на имя императора, была гораздо категоричнее предыдущих. Наштаверх сообщал о том, что волнения начались уже и в Москве и что вслед за этим он ожидает их распространения по крупным городским центрам, а затем – разрушения тыла, прекращения нормального функционирования железных дорог и коллапса фронта. «Требовать от армии, – докладывал он, – чтобы она спокойно сражалась, когда в тылу идет революция, невозможно. Нынешний молодой состав армии и офицерский состав, в среде которого громадный процент призванных из запаса и произведенных в офицеры из высших учебных заведений, не дает никаких оснований считать, что армия не будет реагировать на то, что происходит в России. Мой верноподданнический долг и долг Присяги обязывает меня все это доложить Вашему Императорскому Величеству. Пока не поздно, необходимо немедленно принять меры к успокоению населения и восстановить нормальную жизнь в стране. Подавление беспорядков силою при нынешних условиях опасно и приведет Россию и армию к гибели. Пока Государственная дума старается водворить возможный порядок, но, если от Вашего Императорского Величества не последует акта, способствующего общему успокоению, власть завтра же перейдет в руки крайних элементов, и Россия переживет все ужасы революции. Умоляю Ваше Величество ради спасения России и династии, поставить во главе правительства лицо, которому бы верила Россия, и поручить ему образовать кабинет. В настоящую минуту это единственное спасение. Медлить невозможно, и необходимо это провести безотлагательно»39.
В сложившейся ситуации телеграммы из Могилева лишали решительных возможности действовать энергично, а колеблющимся позволяли объяснить свое нежелание действовать. Неудивительно, что в Петрограде, по свидетельству Половцова, «поход Иванова особенного волнения не вызвал, ибо теперь с одним батальоном ничего не поделаешь, да и, по имеющимся сведениям, настроение в этом батальоне не ахти какое воинственное»40. Тем не менее солдаты еще подчинялись генералу, и батальон разоружал встретившихся по пути сторонников революции. Интересно, что изымалось в основном офицерское вооружение41. Вряд ли можно было сомневаться насчет того, что уже представляют собой части столичного гарнизона. Это определило дальнейшее поведение Иванова: после получения алексеевской телеграммы № 1833 он успел встретиться и поговорить с императрицей. В начале второго часа ночи Иванов получил еще одну телеграмму, уже от императора, запрещавшего предпринимать какие-либо меры до его прибытия. Еще через час на вокзале была получена информация о подходе к Царскому Селу запасного батальона лейб-гвардии Стрелкового полка, усиленного артиллерией. В этой ситуации Иванов счел за лучшее отойти к Вырице42.
В Петрограде уже полным ходом создавалась новая власть. На первом же заседании Петроградского совета под влиянием депутатов большевиков и эсеров был принят текст Приказа № 1 по Петроградскому гарнизону, предусматривавший начало его «демократизации», неразоружение иневывод войск из города1. Последствия стали ясны не сразу. 1 (14) марта английский и французский послы заявили Родзянко, что их правительства «вступают в деловые сношения с Временным исполнительным комитетом Государственной думы, выразителем воли народа и единственным законным временным правительством в России»2. 2 (15) марта в Думу явились служащие Главного штаба заявить о подчинении Временному правительству. Навстречу их колонне под конвоем вели городовых, полиции в столице уже не было. Улицы, ведущие к Таврическому дворцу, были уже переполнены людьми и войсками3.
В казармы по требованию Военной комиссии Государственной думы начали возвращаться офицеры. Их положение было весьма сложным: они сразу же оказались под внимательным пристальным наблюдением не доверявшим им солдат4. Попытки восстановления дисциплины были сразу же восприняты последнимими как угроза революции: представители восставших полков начали обращаться с жалобами в Петросовет5. В результате 2 (15) марта этот орган послал «свой братский привет революционным офицерам, смело выступившим на защиту народа. Полный веры в их решимость довести дело освобождения России до конца, Совет р. и с. д. протягивает им свою руку, призывая к организации совместно с народом»6. По иронии судьбы это обращение было опубликовано в «Известиях» вместе с текстом Приказа № 1, фактически призывающего не только к неподчинению
офицерам,
но и к их
разоружению7
Пункт 5-й Приказа гласил: «Всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее – должно находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованию»8.
