Через несколько дней письмо вернулось нераспечатанным, следовательно, особой роли в псковской драме оно не сыграло, и для нас оно важно как дополнительный источник для выявления позиции, занятой Алексеевым во время февральского кризиса. Оно начиналось с естественных в этой ситуации извинений за самый факт обращения к императору по вопросу о внутренней политике Империи, оправдываемого таким весомым, по мнению Генбери-Вилльямса (и, как мне представляется, не только его) аргументом, как уверенность, что самое главное – это довести войну до победного конца. Генерал убеждал Николая II принять правительство, избранное представителями народа для победы над германским заговором, и внимательнее относиться к народному представительству.
Центральной частью документа были следующие слова: «Ваше Величество является самодержавным монархом (autocrat), но самодержец в наше время может править только с помощью хороших советников, и народ хочет чувствовать, что эти советники выбраны им из своей среды… Свободное обсуждение (государственных проблем. –
сердце», – призвал генерал. Базили сумел сделать это за несколько часов, после чего Алексеев внес в документ небольшие правки, а после великий князь Сергей Михайлович одобрил текст19.
1 (14) марта в 22:20 телеграмма была отослана. Апеллируя к угрозе анархии и распаду армии, которые может отвести только формирование ответственного правительства, Алексеев предложил императору поручить формирование такового Родзянко. Предлагаемый проект манифеста гласил:
«Объявляю всем верным Нашим подданным: грозный и жестокий враг напрягает все последние силы для борьбы с нашей Родиной. Близок решительный час. Судьба России и честь нашей геройской армии, благополучие народа, все лучшее будущее Нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Стремясь сплотить все силы народа для скорейшего достижения победы, Я признал необходимым призвать ответственное перед представителями народа Министерство, возложив образование его на Председателя Государственной думы Родзянко из лиц пользующихся доверием страны.
Уповаю, что все верные сыны Родины тесно объединятся вокруг Престола и народных представителей, дружно помогут Нашей доблестной армии завершить ее великий подвиг. Во имя нашей возлюбленной Родины призываю всех русских людей к исполнению своего святого долга перед ней, дабы явить, что Россия столь же несокрушима, как всегда, и никакие козни врага не одолеют его. Да поможет Нам Господь Бог»20.
И телеграмма, и проект манифеста, и письмо Генбери-Вилльямса остались без ответа. Эту-то телеграмму и зачитывал 1 (14) марта в 23:00 Николаю II в вагоне поезда, стоявшего на Псковском вокзале, генерал Рузский. Когда генерал ушел, император приказал отправить на имя М. В. Родзянко телеграмму, объявлявшую о его намерении дать ответственное министерство, сохранив лично за монархом как за главнокомандующим ответственность министра военного, морского и иностранных дел. Рузский стремился отрезать от переговоров с главой Думы доверенное лицо императора – генерала Воейкова. Сославшись на то, что аппарата Юза на вокзале нет и что для передачи текста ему необходимо вернуться в город, командующий фронтом буквально вырвал из рук дворцового коменданта листок бумаги с телеграммой и, получив устное распоряжение монарха немедленно послать ее Родзянко, немедленно покинул вокзал21.
По словам Рузского, в этот момент он надеялся на то, что манифест об ответственном министерстве решит все проблемы22. Между тем они пока только увеличивались. В 00:25 2 (15) марта Ставка сообщила в Псков, что министры старого правительства арестованы, а столица прочно контролируется новым, которому подчинились все части, включая и Собственный Его Величества конвой, солдаты которого изъявили желание арестовать тех офицеров, которые «отказались принять участие в восстании»23. Последнее утверждение было явной неправдой. В Петрограде находилась лишь пешая полусотня конвоя, состоявшего из пяти сотен. Две сотни дислоцировались в Царском Селе, две – в Могилеве, и пешая полусотня – в Киеве при вдовствующей императрице24.
