«Неужели кто-то собрался грабить лавку?» – только подумал я, как на улице появился лениво шагающий долговязый мужчина, одетый в красноармейскую гимнастерку и галифе не первого срока носки. В руке он держал пакет, завязанный бечевой. На него я обратил внимание только потому, что, как только паренек его заметил, то сразу отлип от стены и подобрался, словно солдат при виде командира. Мужчина среднего роста, плечистый, волосы темные, обильно тронутые сединой. Ничего особенного, только нос сломан. Перебросившись несколькими фразами с мальчишкой, он оглянулся по сторонам и, сдвинув кепку на лоб, несколько раз потер рукой шею.
«Сигнал подал. Грохнут нашего старичка. Ей-ей, грохнут. А кому мы тогда вещички спихнем?»
С десяток секунд ушло на обыгрывание ситуации, при ее удачной реализации у меня появлялось два плюса. Спасение старичка и его благодарность. Я подозвал полового, расплатился и вышел на улицу. Бандит только начал движение к лавке, как стоявшая до этого пролетка с пассажиром отошла от тротуара и медленно поехала в том же направлении.
«Мальчишка наблюдает, двое налетчиков заходят, грабят, потом выскакивают и прыгают в пролетку. Классика жанра…» – с этими мыслями я быстрым шагом, почти бегом, направился к лавке. Главарь вошел первым, следом за ним заходит выскочивший из пролетки второй бандит, который по их плану должен был на замок закрыть дверь, но тут к пролетке подбегаю я и громко кричу:
– Извозчик! Быстро!
Как я и рассчитывал, на подбегающего мужчину бандиты среагировали как на опасность. Бандит, сидевший на облучке, рябой парень, быстро засунул руку под пиджак, а налетчик, собиравшийся закрыть дверь, резко тряхнул правой рукой, и из-под широкого рукава рубашки выскользнула короткая дубинка. Для обычного глаза такое движение прошло бы незаметно, но не для моего профессионального взгляда. С другой стороны, мой крик в какой-то мере успокоил налетчиков и дал мне добраться до двери, пока ее не закрыли. Бандит, изображавший извозчика, начал было говорить, что ждет клиента, но тут же замолчал, когда я с силой рванул ручку двери. Не ожидавший этого рывка налетчик, закрывавший дверь с той стороны, пошатнулся, но уже в следующую секунду взвыл и упал на спину, получив сильный удар кольтом по носу. Быстро шагнув через порог, я сразу взял на прицел главаря, который, стоя у прилавка, только начал разворачивать свой сверток. Он сразу замер под дулом кольта, а я тем временем защелкнул замок входной двери. Сквозь стеклянную дверь было видно, что рябой так и сидит на облучке, в полной растерянности. Я помахал ему рукой через стекло, а он, окончательно сбитый с толку, в ответ только вытаращил на меня полные растерянности и удивления глаза. Только теперь я бросил взгляд на стоящего за прилавком хозяина лавки. Старик Абрам, описанный Воскобойниковым, был стопроцентным евреем, но при этом выглядел очень даже неплохо для своих лет. Лысина, окруженная венчиком кучерявых волос, прикрытая ермолкой, крючковатый нос, на котором сидели очки, оценивающий взгляд прожженного торговца, и что самое странное, в его глазах не было страха.
– Руки убрал от пакета, – спокойно сказал я главарю, стоявшему у стойки. – А теперь пошли вон отсюда!
Растерянность у бандита уже прошла, но при этом он без малейшего промедления сделал то, что ему было приказано. Звериное чутье опытного уголовника подсказало ему, что перед ним стоит хищник сильнее его. Когда за витриной простучали лошадиные копыта, я огляделся и сказал:
– Какие красивые вещи у вас в лавке, Абрам Моисеевич! Прямо глаз радуют.
Вот чего я не ожидал, так это хлопанья в ладоши и ехидного до предела голоса хозяина лавки:
– Браво! Отлично поставленный спектакль! Браво!
Подобный вариант я никак не мог просчитать заранее и поэтому растерянно уставился на старика. Тот, похоже, оказался неплохим психологом и уже удивленно уставился на меня:
– Так… вы… не с ними? Как-то даже странно…
– Вы поставили меня вровень с этими базарными сявками? Столько лет на свете прожили, Абрам Моисеевич, а разбираться в людях так и не научились. Ай-яй-яй!
– Извините великодушно старика. Черт попутал, – он прищурил глаза, с минуту пристально вглядывался в меня, потом сказал: – Не полицейский и в жандармах не служили. Значит, бывший офицер. Войну прошли. Лицо равнодушное, а глаза холодные. Вот только непонятно, где служили. Уж больно вы прытки и сноровисты.
– Какая разница. Поговорить надо.
– Можно и поговорить, – усмехнулся старый еврей. – Только для начала мне хотелось бы знать, кто направил вас ко мне?
– Извините, но не могу сказать. Слово дал.
– Почему-то я так и подумал. Так какое дело привело вас ко мне?
