Оглядев присутствующих дам, я кивнул тестю:
– Мне кажется, что тут и без нас разберутся.
Виктор усмехнулся.
– О, я думаю, что им есть о чем поговорить.
– Да, как и нам.
– Согласен.
Еще раз оценив обстановку, оборачиваюсь к одной из двух новеньких фрейлин Маши.
– Любовь Петровна, пригласите сюда баронессу Улезко-Строганову. Думаю, что ее величеству может потребоваться поддержка в сдерживании порывов любви и заботы со стороны бабушки.
Император Рима хохотнул, а шестнадцатилетняя Любовь Орлова сделала книксен и убежала исполнять высочайшее повеление. Оглядев оставшуюся на месте фрейлину баронессу Александру де Боде, я ей поощрительно кивнул и сделал приглашающий знак тестю, предлагая ему покинуть помещение.
Средиземное море. Севернее Порт-Саида. 9 мая 1918 года
– Ваше высокоблагородие, дозвольте доложить, минная постановка завершена, все мины выставлены согласно регламенту.
Капитан 1-го ранга Паруцкий кивнул капитан-лейтенанту.
– Сигнал об окончании минной постановки. Курс на базу.
И еще через несколько минут подводный минный заградитель «Краб» покинул место проведения операции точно так же незаметно, как и прибыл сюда накануне.
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Дворец Единства. Малая каминная. 9 мая 1918 года
– Это божественное чувство! Держать на руках своих внуков – воистину божественно!
Улыбаюсь, глядя на восторженно-возбужденного тестя, и поднимаю бокал с коньяком.
– Здоровье твоих внуков!
Тот кивает и дополняет:
– И всех твоих детей!
Оценив слово «всех», я отсалютовал бокалом.
– Благодарю. Пусть все будут здоровы!
Мы опрокинули бокалы, и я налил нам снова.
Вивальди играл свою «Весну».
Не сам, разумеется, а посредством исполнителя и радиоприемника. Но разве это что-то меняет?
«В эфире “Радио Царьграда”. У микрофона Ольга Бакланова. Мы продолжаем нашу музыкальную передачу…»
– Что она говорит?
Я перевел. Тесть кивнул и вновь поднял свой бокал.
– Это твое радио – просто чудо!
Мы чокнулись и отпили коньяк. Прекрасный напиток разлился в желудке приятной горечью. Такими темпами мы подзакидаемся весьма быстро. И если за свое состояние я был спокоен, то вот Виктор, насколько я знал, был не столь устойчив. Ну, тем интереснее будет сегодняшний разговор.
Тесть меж тем продолжил:
– Нет, я ничуть не шучу. Твое радио – исключительно восхитительная идея. Нужно и мне в Риме такое организовать.
Усмехаюсь.
– Тогда начинайте строить башню.
– Башню?
– Да, для размещения передатчика сигнала. Если в Москве уже наполовину построена башня господина Шухова и мы уже готовы устанавливать передатчики на высоте в двести метров, то в Константинополе пока нам приходится использовать временную мачту, установленную на самой высокой точке. Но, увы, окрестные горы глушат сигнал, и мы пока не можем покрывать бо́льшую площадь. А константинопольская башня Шухова будет готова, даст бог, через год, а то и через два.
Виктор серьезно кивнул.
– Спасибо за совет. Я подумаю над этим. И что касается кино – хотелось бы получить оборудование и пленку для цветных съемок фильмов. История империи должна быть достойно запечатлена, да и что-то наподобие «Битвы за Ромею» нам снять также будет очень необходимо. Например, «Крест над Иерусалимом» какой-нибудь.
– Это недешевое удовольствие. Весьма. Я имею в виду не только саму пленку, но и сам процесс. Это очень масштабная работа, которая стоит денег и требует массы ресурсов.
– Я это понимаю. Но результат, который я сегодня видел в твоем Доме кино, того стоит. Публика была просто потрясена. Особенно забавно было смотреть на вице-президента Маршалла, у того в глазах так и светились падающие золотые монеты.
– Оценил?
– Думаю, да. Не знаю, оценил ли он художественную и пропагандистскую сторону дела, но коммерческую составляющую вполне ощутил.
Отпиваю коньяк и качаю головой.
– Тогда им ничего не светит. На данный момент эта затея сугубо убыточна и требует больших дотаций. Так что если это кинопроизводство рассматривать исключительно с коммерческой точки зрения, то никто не возьмется. Во всяком случае, в их Голливуде. Такое, как сказали бы в той же Америке, шоу может позволить себе только государство, причем не слишком-то демократическое. Которое может позволить себе ухнуть деньги в имперский пафос, не слишком-то заботясь об окупаемости. Во всяком случае, об окупаемости деньгами. А вкладывать средства в финансово убыточные затеи в Америке не любят.
Тесть фыркнул.
– Так называемая демократия имеет свои недостатки.
Киваю.
– Не без этого. Но и имеет свои преимущества, которые всегда приятно использовать. Я имею в виду, использовать нам.
– Согласен.
Мы отсалютовали бокалами.
– Быть может, Мафальде следовало организовать какую-то развлекательную программу? Не будет ли ей скучно среди пеленок?
Виктор хохотнул:
– Очень я сомневаюсь, что она держала двухнедельный карантин ради пеленок.
– Так что?
Тесть покачал головой, улыбаясь:
– Думаю, что девочки сами разберутся. Пусть посекретничают.
