А я дал командиру своих дзержинцев с какой-то непролетарской фамилией Корольчик задание разобраться с происшествием, но не допускать огласки. Публичный скандал мне устраивать совсем не хотелось. Мое присутствие на месте происшествия надлежало сохранить в тайне. В целях конспирации я поручил Корольчику сообщить местным властям, что покойными было совершено нападение на часового.
Я понимал, что бандиты, похоже, расплодились у вокзала с молчаливого попустительства местной милиции. И сотрудникам ОГПУ Казани теперь предстояло много работы по выявлению виновных в этой халатности. Соответствующее распоряжение им будет направлено в ближайшее время. Выдав необходимые указания, я собирался вернуться в вагон, позвав с собой и Эльзу. Но, она все стояла над убитыми, словно зеленоглазая пантера, охраняющая дичь, загнанную только что. Закончив курить, она подняла кинжал, выпавший из рук одного из налетчиков, и рассматривала его.
— Хорошая сталь, булатная, — проговорила она, глядя на переливы муара на остром лезвии под лучами холодного январского солнца.
Моя секретарша все еще стояла там, когда я уже решительно пошел в сторону своего штабного вагона. Корольчик уже сбегал позвонить к вокзальному коменданту. И вскоре должны были подъехать местные чекисты, которые займутся расследованием засекреченного дела «о нападении на часового литерного поезда». А я не собирался светиться, скрывшись внутри бронепоезда.
Для меня инцидент был исчерпан. Но, после всего случившегося, осталось стойкое неприятное ощущение, словно вляпался в дерьмо. Вроде бы все закончилось хорошо, нападавшие ликвидированы, и чекистами будет проведено расследование. Но, пережитый стресс все-таки еще не рассосался. Я хоть и имел за плечами многолетний стаж оперативника, повидавшего всякое в девяностые, вот только убийства всегда вызывали неприятные чувства. Особенно, когда все это происходило прямо рядом, можно сказать, что перед самым носом! Пожалуй, это время не менее жестокое, чем те девяностые. И я еще раз только что убедился в этом. Окажись эти двое бандитов не обыкновенными грабителями, любителями легкой наживы, а профессиональными убийцами, они могли бы застрелить нас с Эльзой, не подходя вплотную. Так что риск погибнуть имелся немалый. Вот она, наверное, та самая турбулентность, о которой я услышал в своем сне!
Как бы там ни было, а я почувствовал себя вымотанным. Какое-то нехорошее предчувствие захлестнуло меня. Заперев дверь изнутри и распахнув настежь иллюминатор в своем бронированном купе, я какое-то время дышал морозным воздухом, успокаиваясь. Потом решил принять душ. Мое привилегированное положение большого начальника позволяло пользоваться туалетной комнатой на любой стоянке. Раздевшись, я стоял под теплой водой, подающейся из железнодорожного «титана», не в силах пошевелиться, и смотрел, как вода, стекая с меня, уходила в дырку в полу небольшой душевой кабинки. С наслаждением помывшись, я вытерся насухо и, открыв свой чемодан, достал оттуда чистое белье, переодевшись. Только после этого я и почувствовал некоторое облегчение.
Пока мылся, слышал, как хлопнула дверь в соседнем купе. Значит, Эльза тоже вернулась. Но, разговаривать с ней мне не хотелось. Я не желал прямо сейчас обсуждать происшествие. Одутловатые мерзкие рожи убитых все еще стояли перед моими глазами. Одеваясь, я почувствовал, что поезд тронулся. Одевшись в черный костюм-тройку и нацепив на ноги лакированные туфли, я покинул купе, пройдя в штабной кабинет-салон.
Там как раз суетился начальник поезда, который, в ответ на мой удивленный взгляд, сообщил, что приближается время обеда. Он, действительно, накрывал на стол, застелив его белой скатертью и расставляя поверх нее фарфоровые тарелки, раскладывая серебряные ложки, вилки и ножи. Сзади пахнуло знакомым запахом папирос. Это неслышно со стороны своего купе подкралась Эльза. И я даже вздрогнул от того, что она на миг показалась мне самой настоящей пантерой, а не обыкновенной женщиной. Впрочем, разогнавшись, поезд уже так стучал на рельсовых стыках, что ничего удивительного в том, что я не услышал ее шаги, не было.
На стоянке в Казани из-за происшествия мы потеряли слишком много времени. Когда сели обедать, день за иллюминаторами бронепоезда уже угасал. К тому же, небо снова заволокло тучами. И вскоре вокруг нас в сумраке угасающего короткого зимнего дня бушевал настоящий снежный буран. Но внутри было по-прежнему тепло. Начальник поезда и его подчиненные добросовестно выполняли свою работу, создавая весь этот передвижной железнодорожный уют.
