Конечно же, Россия потерпела поражение в обеих войнах не только потому, что власть смирилась с поражением. Для Крымской войны существенным фактором стала уже четко наметившаяся отсталость России в общетехническом, военно-техническом и экономическом отношении. Один тот факт, что юг России не был связан с центром современными коммуникациями, то есть железными дорогами, в результате чего не стала возможной быстрая переброска войск, вооружений и т. п., говорит сам за себя.
Но почему в России не было тогда железных дорог? К тому были серьезные основания, но все они были субъективными внешне, хотя глубоко объективными по сути.
Вот эти причины — без приоритетов:
1. Развитию железнодорожной сети на юг противились крупные производители товарного экспортного зерна, то есть помещики, поскольку появление в южных портах большого количества зерна привело бы к снижению экспортных цен и доходов помещиков и оптовых перекупщиков (сплошь и рядом, к слову, еврейских).
2. Развитию железнодорожной сети в России противились могущественные консервативные силы, то есть те же помещики-дворяне, высшее дворянское чиновничество, столичная аристократия, поскольку в усилении коммуникативной подвижности населения им виделось развитие революционных настроений.
3. Развитию железнодорожной сети в России противился лично министр финансов Канкрин, которого многие (но, слава богу, не все) «записные» историки числят чуть ли не добрым финансовым гением России и который на самом деле был из той же вороньей стаи, что и недоброй памяти канцлер Нессельроде. Эта стая, и до того немалая, особенно всерьез закружила над Россией с самого начала XIX века, с марта 1801 года, с убийства императора Павла.
Все три причины были объективно порождены устаревающим самодержавным и нарождающимся частнособственническим строем жизни в России. И все три были субъективными в том смысле, что за всеми тремя причинами стояли весьма узкие круги, состоящие из вполне определенных, антигосударственно действующих лиц.
Как и в 1904 году во время Русско-японской войны.
Как и в 1991 году на пике «перестройки», завершившейся ельциноидным государственным переворотом…
Как ив 2010 году, который, надо полагать, ознаменуется новыми предательствами России ее якобы элитой.
Остановимся, однако, немного на одной только Русско-японской войне. Во всех отношениях она была бездарной — как и Крымская война, но бездарной лишь на высших этажах государственного и военного управления. «Рядовой», так сказать, генералитет, боевые офицеры и солдатская и матросская масса даже в «японской» войне 1904 года не провалились, не говоря уже о Крымской войне, давшей нам выдающиеся образцы русской воинской доблести, да и воинского умения в виде знаменитой и величественной обороны Севастополя и полузабытой, но волнующей обороны Петропавловска-Камчатского.
На фоне доблести масс и напрямую связанных с ней военачальников лишь рельефнее проявлялись гнилость, подлость и антиобщественная суть «элиты» во главе с обоими Николаями.
Возьмем для сравнения Отечественную войну 1812 года. Неудачный начальный период войны, однако высшее военное руководство с самого начала относительно компетентно — Барклай-де-Толли если и не подготовил соответствующую возможностям России армию, то, по крайней мере, не загубил ее и сумел вывести из-под удара. Затем хватило не то что готовности умереть, но всего лишь готовности Александра I заранее, без боя, не сдаваться в сочетании с готовностью передать высшую военную власть адекватному Кутузову, чтобы пожар Москвы стал маяком на пути русских в Париж.
А в Крымскую и «японскую» войны высшая российская власть даже не струсила — для того не было особых причин, — и даже не смирилась с поражением (которого ни в 1855-м, ни в 1905 году не было!), а оказалась полностью неспособной на разумные, диктуемые ситуацией решения.
Есть точная ленинская оценка дворянских революционеров-декабристов: «Страшно далеки они были от народа». Но декабристы, по крайней мере, смотрели, пусть и издали, но — в сторону народа. А царская власть после Петра, за редчайшими исключениями, была постоянно или повернута к народу и его нуждам спиной, или бросала свой взгляд поверх согнутой народной головы.
Сталин и большевики оказались и в этом отношении полной противоположностью старой власти. Недаром Сталин в одной из своих речей сравнил большевистских руководителей с Антеем, который сохранял свою силу до тех пор, пока был неразрывно связан с землей. Вот так и большевики, говорил Сталин, непобедимы постольку, поскольку они не теряют связи с массой. И это была не фраза, это было нормой государственного управления в СССР Сталина. Нормы власти соблюдаются не всегда даже представителями самой власти, но тем не менее характер этих норм определяет успех или неуспех Власти.
