Сталин это понимал прекрасно. Здесь будет, пожалуй, уместно сказать вот о чем… Несомненно, ошибочны попытки сравнить Сталина даже с такой яркой фигурой, как Петр. Так, один из российских экономистов — профессор Ханин из Сибири, если не ошибаюсь, — десять лет назад писал: «Далеко не все поняли социально-экономический смысл сталинского периода российской экономики. Жесточайшими, часто варварскими методами (подобно эпохе Петра I) в кратчайшие сроки совершился переход от аграрной цивилизации к индустриальной. То, чего не успел сделать российский капитализм, сделала командная экономика».
Это — пример очень показательного заблуждения. Сталинская экономика, как и вообще Сталинская эпоха, во-первых, не была ни варварской, ни командной — ее подкреплял постоянно совершенствующийся механизм планирования и управления.
Во-вторых, экономика сталинского СССР сделала то, чего российский капитализм не «не успел» сделать, а не сумел бы сделать, поскольку после Первой мировой войны России, опутанной внешними и внутренними долгами, была уготована судьба полуколонии Запада.
В-третьих, в сталинском СССР совершился переход не от «аграрной» цивилизации к «индустриальной», а переход от цивилизации полуфеодально-полубуржуазной к основам цивилизации социалистической.
И уже поэтому сравнение Сталина с Петром, а петровской России — со сталинским СССР абсолютно неверно. Ведь здесь различно все: движущие силы, приоритетные интересы, конечные цели и методы их реализации.
Лично Петром двигали интересы государства, Отечества, но в своих реформах он был ограничен тем, что исполнителями его реформ могли быть и были представители и выразители воли и интересов имущих слоев России. Целью Петра было развитие и укрепление экономического, военно-политического и технологического потенциала государства. Социальные реформы в интересах трудящегося большинства не были даже отдаленной его целью.
Ленин же, Сталин и большевики проводили преобразование России со вполне ясной целью: создание равноправного общества, организуемого и управляемого в интересах массы выборными представителями этой массы. Уже в силу этого различались и методы. Петр не мог широко действовать методом убеждения, потому что это — в его случае — ни к чему не привело бы. Как и чем можно было убеждать крепостных людишек фельдмаршала Шереметева или работных людей Демидова?
А для Сталина методы убеждения, агитации, пропаганды, культурного строительства и просвещения являлись основополагающими. Принуждение же во всех его формах было вынужденной — крайней и временной — мерой.
В конечном счете именно в этом — в полном единстве всех творческих сил России с Высшей Властью, — и крылись истоки неизбежной победы новой России над любым внешним агрессором. Соответственно, в непобедимости новой власти крылись и истоки неизбежного «русского» краха рейха, коль уж агрессором оказалась Германия.
При этом личностным залогом неизбежности Победы был сам Сталин. Вот позднейшая оценка личности Сталина, относящаяся уже к нашему веку: «Сталин был несомненным патриотом исторической российской государственности, он имел огромную волю, большое трудолюбие и немалый интеллект»… Это — не апологеты Сталина, это — из книги Жореса и Роя Медведевых «Неизвестный Сталин», изданной в 2001 году издательством «Права человека». Впрочем, эти же забавные — как на мой вкус — авторы определяют Сталина как «вождя, диктатора и тирана». Что ж, вождем Сталин действительно был. Но вот диктатором, и уж тем более тираном?..
Тут уж, пожалуй, извините!
Диктатор и тиран не может выиграть войну, носящую всенародный характер. Выиграть такую войну диктатор и тиран не сможет потому, что народные войны выигрывают народы, ведомые к Победе не диктаторами, а вождями.
Сталин, безусловно, отвечал всем требованиям политического гения — начиная с незаурядной памяти и способности быстро и точно входить в новые для него вопросы и заканчивая тонким умением вести самые сложные переговоры. Интересна его характеристика, оставленная нам Александрой Львовной Толстой, уехавшей из Советской России в 1929 году. То, что она написала о своей единственной встрече со Сталиным, ценно психологической подлинностью: «По внешности Сталин мне напомнил унтера из бывших гвардейцев… Густые, как носили только такого типа военные, усы, правильные черты лица, узкий лоб, упрямый, энергичный подбородок, могучее сложение и совершенно не большевистская любезность. Когда я уходила, он опять встал и проводил меня до двери».
Именно с таким вождем Советская Россия была обречена на успех и действительно обрела его в считаные годы с 1929-го по 1940-й. Начиная с 22 июня 1941 года полоса успехов по ряду причин прервалась, но — лишь на время.
