Мы посидели за столом, выпили французского шампанского (у меня был запас в две дюжины), поели – Амалия приготовила русские блюда: щи, пироги, и всякое такое. Страус ел, хвалил, и довольно поглядывал на меня и на Пегги, пристроившуюся рядом со мной и выглядевшую очень сексуально. Когда мы закончили обед и перешли к чаепитию, Страус наклонился к моему уху и предложил:
– Хочешь, Пегги останется у тебя в доме? По крайней мере, до завтра! Она поможет тебе расслабиться… тебе же нужно расслабиться, ведь так? Или ты еще не в силах?
Я был в силах, о чем Страусу и сказал, но сказал также и о том, что в мои планы пока что не входит расслабление с Пегги. И что я сам решу, с какой женщиной мне расслабляться.
Так-то я был бы не против тесного общения с Пегги, но мне не хотелось, чтобы об этом знала Ольга. Вот не хотелось, да и все тут! Сам не знаю – почему.
Проводив гостей, я отправился в свою комнату, плюхнулся на кровать и тут же, практически за секунду уснул. Организм требовал покоя, во сне он восстанавливается быстрее – это я знал наверняка. Как знал и то, что два дня назад я едва не отдал концы…
Проснулся посреди ночи, посетил «заведение», разделся, и снова влез под одеяло. Одному спать может быть и не так уютно, зато – никто не толкает тебя коленями в бок и посреди ночи не дергает за одно место, требуя немедленного горячего секса. В целибате есть свои прелести, точно. Вся кровать твоя! Ложись хоть вдоль, хоть поперек! Смешно, ага. До слез.
Выдрыхся – просто до безобразия. Давно так много и «бесцельно» не спал. Встал в восемь утра – свежий, как огурчик с грядки. И тут же побежал в спортзал, по дороге поздоровавшись с Амалией, возившейся на кухне. Она уже что-то жарила – вроде как пирожки. С ее умением готовить растолстеешь, как бочка!
Хмм… впрочем, мне это не грозит. Гомеостаз! Маятник стремится занять самую нижнюю, самую устойчивую точку в пространстве.
Попрыгал со скакалкой, поотжимался, побил по мешку – весь мокрый, как мышь! «Дыхалка» ни к черту. Легкие повреждены. Они заросли, да, раны закрылись, но объем-то уменьшился. Теперь придется их заново учить дышать. Развивать.
Знакомое дело, и очень неприятное дело – восстанавливать свою «дыхалку». Стопятьсот потов сойдет, пока вернешься к прежнему уровню тренированности. Хотя… гомеостаз поможет! Но все равно пока что трудновато.
Насиловать организм не стал, ограничился кардиотренировками, до железа почти и не добрался. Почти – потому что немного поработал гантелями – на плечи, на трапеции. Ну и поприседал – тоже с гантелями. Ноги надо держать в тонусе.
После тренировки зашел в душ и долго, с наслаждением плескался под струями горячей воды. И подумалось – а какого черта у меня нет сауны? Бани? Обязательно сделаю баню! Да еще и чтобы на дровах! Попариться, а потом с разбегу – бах! И в океан! Классно ведь!
Ольга с Амалией накрывали на стол, когда я вошел в гостиную. Ольгу с утра я не видел, потому поздоровался и подмигнул:
– Как спалось, красавица? Какие сны снились?
– Всякие… – улыбнулась Ольга, и взгляд ее метнулся в сторону, будто застеснявшись своих мыслей – выспалась, просто здорово! В больнице почему-то плохо спится…
– Еще бы не плохо! – вмешалась Амалия – Когда в соседней комнате твой мужчина при смерти, с дыркой в груди! Да я бы если бы с Серхио такое случилось – совсем бы не спала! Ты еще молодец, крепкая!
Я закусил губу: какого черта они все упорно нас с Ольгой постоянно ставят вместе? С чего они решили, что я с ней сплю? Но ничего не сказал. Ольга тоже ничего не сказала, потупила глаза и снова принялась раскладывать приборы.
Вообще-то кухонные дела совсем не ее уровень – она мой секретарь, машинистка, переводчица и все такое. Ей не по чину помогать Амалии накрывать на стол и готовить. Но она сама взялась ей помогать, а я и не протестовал – почему бы и нет?
Честно сказать, наверное я все-таки откровенное порождение советского строя: не могу разделять свой персонал по классам, тем более, если эти люди мне вовсе не чужие. Пабло я считаю своим другом, его жену – тоже, Серхио с Амалией родители Лауры, родители друзей (и тоже друзья!) – так как же я могу считать их просто персоналом и не сажать за свой стол?
Хотя когда ко мне приезжает Страус, или еще кто-то из чужих – Амалия и Серхио за стол не садятся. И я их не приглашаю. Тот же Страус, с его снобством и заносчивым «ндравом», может воспринять это если не как оскорбление, то как некое нарушение этикета – определенно. С детства выросший в достатке, в сени двух старейших аристократических семейств Америки, он ненавидит негров и презрительно относится к бедным людям. А тех, кто ему прислуживает, просто не видит в упор – воспринимает как стул, либо скамейку. Либо как тупую обезьяну. Так что сажать Страуса за стол с «тупыми обезьянами» было бы в высшей степени опрометчиво.
Кстати, мне было бы легче, если бы моя прислуга состояла из чужих людей. Вот тогда не было бы совсем никаких проблем – обычные отношения хозяина компании и ее коллектива. Никаких сантиментов и щекотливых ситуаций.
