Прислушался. Нет, ничего не слышно. Тихо и темно, сквозь закрытые тяжелыми шторами окна не пробивается ни одного лучика. Стены здания толстые, старинные, так что и звуки сюда не особо доходят. Да и нет этих звуков – под утро все спят, даже самые жадные работяги-таксисты отсиживаются в очереди возле отеля.
Скрип? Показалось, что под чьей-то ногой скрипнула паркетная плашка. Я замер, лежа на спине и вперившись взглядом в дверь спальни. Дверь тихо-тихо начала отворяться… еще… еще… в нее просунулось толстая труба глушителя. Следом за трубой возникла темная фигура человека, единственным светлым пятном на которой был треугольник белой рубашки ниже подбородка.
Заранее согнутой правой ногой толкаю Ольгу – так, что она слетает с кровати! Без замаха бросаю нож для колки льда, и он вонзается убийце куда-то в область груди! Слетаю с кровати, и тут же на подушках, там, где лежали наши головы, взметнулись облачка пуха из простреленных подушек!
Банг! Банг! Банг!
Звук выстрелов похож на звук вылетевшей из бутылки пробки – это вам не из «марголина» стрелять, здесь крупный калибр, не меньше, чем сорок пятый! А сорок пятый даже с глушителем звучит так же, как «марголин» без глушителя! Вот потому я и люблю «марголин» с его дозвуковой скоростью и слабосильными патронами. Если удачно из него попасть, если ты умеешь из него попадать – результат такой же, как если бы ты стрелял из крупнокалиберного кольта. Только все тихо, шито-крыто… особенно, если на марголине есть прибор бесшумной стрельбы, он же в просторечии «глушитель».
За спиной визжит Ольга, но я не обращаю на нее внимания, прыгаю на убийцу, уже выдернувшего из правой ключицы мой нож и бью его в горло костяшками пальцев правой руки, подогнутых к ладони. Теперь мне не нужно стараться не убить противника, теперь – я могу разойтись по-полной!
Рука входит в горло, перебивая трахею и парализуя дыхание. Человек еще не понял, что он умер, но… он уже умер. Мозг выключил сознание, и только сильное, тренированное тело все еще отказывается умирать. Простейшие рефлексы все еще работают, и потому убийца стоит на месте, парализованный и беспомощный.
Толкаю его вперед и тут же падаю – над головой в двери возникают звездчатые дырки, летят щепки, и слышно: Банг! Банг! Банг!
Точно, он не один. Я так и думал. Шарю по полу, разыскивая оброненный пистолет, нащупываю шероховатую рукоятку. Должно остаться пять патронов, если хозяин ствола не потратил патроны ДО меня. (Семь в магазине, один в патроннике. Три выстрела) Итак, задача – выйти и убить противника. Или противников. С чего я взял, что там один человек?
Створка двери открыта, через нее виден диван и часть стены с окнами, выходящими на улицу. Входную дверь не видать, второй убийца, если он не успел скрыться, находится справа, как раз у выхода. Перекрывает отход. И никуда он не сбежит, уверен – иначе зачем они сюда приходили? Должны закончить начатое!
Думай, Миша, думай! Сидеть здесь? Ждать, когда этот типы (типы?) свалят? А если их наоборот будет больше? Если гранату? Если автомат? Или газ? Нет, отсюда нужно валить, и как можно быстрее. И тогда альтернативы нет – надо выходить и разбираться с гадами.
Рывком выбрасываю свое тело вверх, отталкиваюсь ногами и рыбкой лечу вперед, переворачиваясь в воздухе на спину. Ловлю стволом темный силуэт, притаившийся у двери, делаю «двойку», и тут же переношу огонь на второго убийцу, присевшего за дверью в спальню. Есть! Оба валятся мягко и молча, без лишних звуков и телодвижений.
Еще минуту лежу молча, не двигаясь, слежу за входом. Нет, больше никого. Тогда встаю, иду к
Живых нет. Одна пуля в грудь, вторая в голову. Это я умею…
Тот, что в спальне, тоже мертв. За кроватью всхлипывает Ольга, время от времени тонко завывая. Раздражает.
– Тихо, твою мать! – рыкаю я, и как по команде всхлипы стихают. На секунду делается стыдно – напугал девку, а она тут совершенно ни при делах. Охота шла точно не на нее.
– Оля, одевайся – командую я, а сам включаю свет и щурясь бросаюсь разыскивать штаны, свитер и все остальное – мы уходим!
Надо отдать должное Ольге – выполнила она команду мгновенно – вскочила, и к шкафу, за одеждой. Сбросила ночную рубашку (оказалось, она спала совсем голышом, кроме ночнушки – ничего), начала одеваться – трусики, лифчик, колготки, и все это практически мгновенно, по-солдатски! Умеют женщины одеваться быстро, когда их прижаривает!
Три минуты, и мы уже надеваем ботинки! Четыре минуты, и бежим к двери!
– Стой! – торможу я спутницу, и салфеткой протираю пистолет, из которого стрелял. Потом вкладываю его в руку убитого мной первого убийцы. Так, на всякий случай. Пусть потом думают, что и как.
А еще – провожу экстренный обыск, через минуту убеждаясь в том, что мы все-таки попали. Все эти люди –
