– Вам что, завидно? – вдруг звонким, вибрирующим от ярости голосом выкрикнула Ольга – Михаил Семенович ни у кого ничего не украл! Он все заработал своей головой и своими кулаками! Он дрался за свои деньги! Он писал книги! А вы только и умеете, что вставлять палки в колеса!
– Кто это вы?! – нахмурился Симонов – Кто – вы? Радуйтесь, милочка, что вас вообще выпустили из Союза и не посадили вашего папашу за спекуляцию! За незаконный сбыт драгоценных металлов! А могли! И здесь вы только потому, что вам позволили покинуть страну, которая сделала для вас все, что могла! А вы ее предали! Променяли на… это! (он неопределенно обвел руками пространство вокруг себя) Вы предатели родины! И в свое время таких как вы ставили к стенке!
– Пойдем отсюда, Оля – я с каменным лицом развернулся к двери и сделал шаг вперед. И тут же в проеме вырос плечистый молодой мужчина – тот, что только что жарил яичницу на электрической плите. Я абсолютно непроизвольно сходу пробил ему в печень, мужчина охнул и молча завалился на бок, сползая по дверному косяку. Я взял Ольгу за руку, и мы пошли по коридору. Ольга сопела позади меня, а впереди появлялись новые и новые фигуры – плечистые, крепкие ребята, общим числом человек пять, не меньше.
– Держись на пару шагов позади меня и не отставай! – негромко скомандовал я, и двинулся вперед, пружиня носками и войдя в расслабленное, предбоевое состояние. Щадить своих противников я не собирался. Сто бед – один ответ!
– Остановитесь! Михаил Семенович, приношу вам свои извинения! Михаил Семенович, стойте! Пожалуйста! Простите!
Голос был знакомым, я невольно остановился, не доходя шагов пяти до перекрывших дорогу парней, и осторожно, не выпуская из видимости предполагаемых противников посмотрел назад. Ко мне спешил мой знакомый… Нестеров! Тот, с которым я приехал в США! Как он тут оказался, откуда – загадка сие есть. Но это был он – Нестеров Константин Владимирович! Костя, проще говоря.
– Костя?! Ты здесь?
– Здесь, здесь! – радостно воскликнул Нестеров и подойдя ко мне протянул мне свою узкую, интеллигентскую ладонь – Прости ты Симонова, лишнего он наболтал! Тебя очень ждут дома! Мы заботимся о тебе! Следим за тобой – в хорошем смысле. Я возглавляю группу, которая должна обеспечить твой отход в любое время, когда ты пожелаешь. Симонов можно сказать у меня в подчинении – он от посольства, я от Центра. Так что… все в порядке! Пойдем, Миш… не сердись! Оленька, рад вас видеть! Вы такая красавица! У Миши великолепный вкус! И где это он вас откопал, такое жемчужное зерно?!
– Похоже, что ты бросил пить, Костя – я с интересом осмотрел Нестерова с ног до головы – Поправился, и одеваться стал как денди! Повысили?
– Повысили, Миша! А все ты! Рядом с тобой повышения идут – как на дрожжах! А вначале загнали туда, куда Макар телят не гонял. Потом вытащили, подлечили, повысили – и сюда, тебя охранять! Мы постоянно за тобой присматривали, берегли!
– А что же этой ночью не уберегли, если всегда берегли? – хмыкнул я, совершенно не веря ни единому слову работника КГБ.
– Ну не круглосуточно же, по мере возможности берегли! – не смутился Нестеров – Опять же, вокруг тебя столько агентов спецслужб крутилось, могли нас засечь. А оно нам надо? Пойдем, расскажешь, что у вас случилось. Кое-что мы уже знаем, но естественно не все. Знаем, что вас ищет ФБР, но почему-то в официальный розыск не подали. Вот ты и откроешь нам эту тайну. Пойдем, пойдем! Не обижайся на дурака! Я на него рапорт напишу! Слышал, Симонов? Я рапорт на тебя напишу!
Я дал себя взять за локоть и повести назад. Внутри все звенело от адреналина, мир вокруг был ярким и гулким, а во рту – привкус крови. Когда я успел губу прикусить – даже и не знаю. Вечно страдают таким… хмм… дефектом. То прикушу губу, то обожгу… торопыга, как говорила моя бабушка!
Мы вернулись в ту же комнату, где я разговаривал с Симоновым. Того уже не было, комната была пуста. Нестеров опустился на стул, прикрыв за нами дверь, а нам с Ольгой предложил сесть на диван.
– Ну что, рассказывайте! Что случилось? И как можно более подробно. Нужно знать все детали.
Я вздохнул, и начал рассказ. О деталях беседы с Никсоном я само собой говорить не стал – так, в общем рассказал, можно сказать ниочем. О событиях после обеда с Никсонами – уже подробно, с деталями, но без каких-то своих комментариев. И так – до того момента, как нас посадили в машину и привезли сюда.
Нестеров выслушал все молча, вопросов не задавал. Только когда я закончил, кивнул и спросил совсем не о том, о чем я ожидал вопроса:
– Можно Симонов к нам присоединится? Он опытный оперативник, и нам все равно придется работать вместе с ним. Он извинится за свое поведение. И он слышал все, что мы тут говорили, сам понимаешь.
Я кивнул, и через пару минут Симонов переступил порог комнаты.
– Прошу меня простить, не сдержался! Приношу свои глубочайшие извинения!
