Я подумал о том, каким он видел меня в последний раз, о том, как я, оцепенев от страха, лежал в сарае на соломе. Он и сейчас заметит, как я перепугался, решил я. Уж он-то знает, что сделал со мной. Я не могу стоять здесь с застывшими от напряжения мускулами, однако я должен.
Мне представилось, что моя голова отделилась от тела и поплыла куда-то в сторону, а весь ужас происшедшего сконцентрировался в этих четырех секундах.
- Вы знакомы? - с некоторым недоумением поинтересовался сэр Томас.
- Да, мы встречались, - проговорил Тревор Динсгейт.
Я не уловил насмешки ни в его интонациях, ни в выражении глаз. Не покажись это столь невероятным, я бы подумал, что взгляд у него был усталым.
- Ты выпьешь, Сид? - сказал сэр Томас, и я заметил стоявшего рядом официанта с подносом. Я взял бокал виски и постарался унять дрожь в пальцах.
Сэру Томасу захотелось поддержать разговор.
- Я только что передал Сиду, как высоко Жокейский Клуб ценит его успехи, и от этого он просто лишился дара речи.
Ни Тревор Динсгейт, ни я ничего не ответили. Сэр Томас приподнял брови и попытался продолжить:
- Ладно, Сид, расскажи нам что-нибудь о скачках. Кто, по-твоему, должен победить?
Я попробовал сосредоточиться и пошевелить плохо соображавшими мозгами, то есть сделать вид, что жизнь по-прежнему идет своим чередом.
- Я полагаю… Уайнтестер.
Мой голос прозвучал сдавленно, но сэр Томас, похоже, не обратил на это внимания. Тревор Динсгейт поглядел вниз на бокал, зажатый в его холеной руке, и покрутил кубики льда в золотистой жидкости. Кто-то из гостей обратился к сэру Томасу, он повернулся, а Тревор Динсгейт пристально посмотрел на меня, отчего я ощутил настоящий ужас. Он говорил быстро, низким голосом, исходившим из самых глубин его существа. В этом голосе чувствовались жестокость, мстительность, и в нем не было ни капли жалости.
- Если вы нарушите ваше обещание, я сделаю все, о чем сказал.
Он не отрывал от меня глаз, пока не убедился, что я понял, а потом повернулся, и я обратил внимание на его тяжелые плечи. Они отчетливо вырисовывались под пиджаком.
- Сид, - Филипп Фрайли вновь направился ко мне, - леди Улластон хочет знать… хорошо ли ты себя чувствуешь?
Я неуверенно кивнул.
- Мой дорогой, ты страшно побледнел.
- Я… я… - Я постарался взять себя в руки. - О чем вы говорите?
- Леди Улластон хочет знать… - Он приблизился ко мне, я выслушал и ответил ему, ощущая полную нереальность происходящего. Душа человека может на время покинуть его и отлететь в какое-то иное измерение, пока он стоит, держа в руке бокал, и ведет светскую беседу с супругой главного распорядителя. Пять минут спустя я не мог вспомнить ни одного сказанного мной слова, Я не ощущал своих ног на ковре. Я схожу с ума, думал я.
До конца дня было еще далеко. Начались скачки. Угольно-черная кобылица по кличке Миссис Хиллман победила в большом забеге Уайнтестера, а в следующих скачках Ларри Сервер пришел к финишу последним на «синдикатской» лошади Филиппа Фрайли. Никаких перемен к лучшему не чувствовалось, и после пятого заезда я решил, что оставаться здесь бессмысленно. К тому же я был внутренне оглушен и ни о чем не мог думать.
Шоферы стояли рядом с машинами у ворот и по обыкновению громко переговаривались и шутили. Они поджидали своих хозяев. Среди них я заметил одного из знакомых жокеев. Раньше он участвовал в скачках с препятствиями, но его лишили лицензии, потому что он брал взятки у Раммилиза.
Я кивнул ему:
- Джекси.
- Сид.
Я подошел к машине и открыл дверцу, швырнув на заднее сиденье мой бинокль для скачек. Забрался внутрь, включил мотор, немного помедлил и дал обратный ход к воротам.
- Джекси, - предложил я. - Садись. Я покупаю.
- Что ты покупаешь? - Он приблизился, открыл заднюю дверцу и сел в «Шимитар». Я вытащил бумажник из кармана брюк и швырнул ему на колени.
- Возьми все деньги, - сказал я и проехал через автомобильный парк, миновал ворота и направился к шоссе.
- Но ты мне уже много дал в прошлый раз. Помнишь, это было совсем недавно, - заявил он. Я чуть заметно улыбнулся ему.
- Да. Ну, что же. Это за оказанную помощь и на будущее. Он пересчитал банкноты.
- Все это? - недоверчиво спросил он.
- Я хочу узнать побольше о Питере Раммилизе.
- Нет. - Он попытался открыть дверь, но к этому времени я уже разогнал машину.
- Джекси, - начал убеждать его я. - Нас никто не слышит, и я никому не собираюсь говорить. Ответь мне лишь, сколько он тебе заплатил и за что именно.
Если хочешь, можешь, конечно, что-нибудь добавить.
Он немного помолчал. А потом проговорил:
- Это стоит дороже жизни, Сид. Ходят слухи, что он нанял двух профи из Глазго для особого дела, и если кто-нибудь встанет у него на пути, то его непременно прикончат.
- А ты видел этих профи? - спросил я и подумал, что уж я-то их не забуду.
- Нет. Я просто узнал по тайным каналам.
- А тайным каналам известно, что это за дело? Он покачал головой.
- Оно связано с синдикатами?
- Не будь ребенком, Сид. Все имеющее отношение к Раммилизу так или иначе связано с синдикатами. Он контролирует целых двадцать. А может быть, и больше.
Двадцать, подумал я, и нахмурился.
