Злые глаза сверкнули на меня из-за очков, но он был слишком занят вытиранием носа, чтобы отвечать мне.
- Я покажу вам, - сказал я. - Идите за мной, если хотите.
Я направился от круга к крашенному в зеленый цвет домику, где по-матерински добрые леди ждут, чтобы залатать раненых. Но пошел за мной не только Киншип, но и ден Релган. Я слышал его голос так же ясно, как и Киншип, и смысл его слов был очевиден.
- Если ты еще раз подойдешь к Дане, я тебе шею сверну!
Киншип снова не ответил.
- Ты слышал, гад, сутенер поганый? - крикнул ден Релган.
Мы достаточно далеко ушли, чтобы люди загородили нас от тех, кто стоял у весовой. Я услышал позади шум потасовки и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Киншип умелым каратистским ударом бьет ногой ден Релгана в пах. Киншип повернулся ко мне, еще раз зло посмотрел на меня поверх покрасневшего платка, который все время прижимал к носу.
Ден Релган хрюкнул и схватился за больное место. Вряд ли кто-то ожидал, что пышное вручение призов окончится таким скандалом.
- Сюда, - кивнул я Киншипу. Он последний раз ужалил меня своим змеиным взглядом и открыл дверь в комнату первой помощи.
- А-ах-x-х, - сказал ден Релган, кружа на месте, согнувшись в три погибели и зажимая рукой перед своего верблюжьего пальто.
“Жаль, что Джордж Миллес отправился к праотцам, - подумал я. - Он всем с удовольствием раззвонил бы об этом, и, в отличие от других, уже был бы здесь со своим неумолимо нацеленным и сфокусированным аппаратом, снимавшим по три с половиной кадра в секунду. Ден Релган должен был бы быть благодарен тем двум стаканчикам виски и подвернувшемуся не там, где надо, дереву за то, что его схватка с Киншипом не появится в ежедневных газетах, публикующих новости о его избрании в Жокейский клуб”.
Гарольд и Виктор Бриггз все еще стояли там же, где я их оставил, но лорд Уайт и Дана ден Релган ушли.
- Его лордство увели девочку, чтобы успокоить ее нервы, - сухо сказал Гарольд. - Старый козел прямо-таки пляшет вокруг нее, дурак чертов.
- Она хорошенькая, - сказал я.
- Из-за хорошеньких девочек иногда войны разгорались, - сказал Виктор Бриггз.
Я посмотрел на него с изумлением. Но вид у него был обычный - замкнутый и непроницаемый, как каменная стена. В душе у Виктора таились неожиданные глубины, но они все так же оставались тайными.
Когда я немного позже вышел из весовой, чтобы отправиться домой, меня с виноватым видом перехватил долговязый Джереми Фолк, который слонялся тут без дела.
- Не верю глазам своим, - сказал я.
- Я… ну… предупреждал вас…
- Предупреждали.
- Не мог бы я
- Чего вам надо?
- Ну… В общем…
- Ответ - нет, - сказал я.
- Но вы же не знаете, что я собирался спросить.
- Я вижу, что это нечто такое, чего я делать не захочу.
- Ну… - сказал он, - ваша бабушка хотела бы, чтобы вы зашли к ней.
- Нет и нет.
Повисло молчание. Вокруг нас собирались домой люди, желали друг другу доброй ночи. Было четыре часа. В скаковом мире рано желают доброй ночи.
- Я ходил к ней, - сказал Джереми. - Я сказал, что вы не хотите искать свою сестру за деньги. Сказал, что пусть она даст вам что-нибудь другое.
- Что? - Я был озадачен.
Джереми с высоты своего роста огляделся вокруг рассеянным взглядом.
- Ведь вы можете найти ее, правда, если по-настоящему попытаетесь?
- Не думаю.
- Но вы могли бы.
Я не ответил, и он снова внимательно посмотрел мне в лицо.
- Ваша бабушка призналась, - сказал он, - что с Каролиной… вашей матерью… она пережила ад… и выгнала ее, когда та была беременна.
- Моей матери, - сказал я, - было семнадцать лет.
- Ну… вы правы. - Он улыбнулся. - Так странно. Чья-то мать - и такая юная. Бедная беззащитная бабочка.
- Да, - сказал я.
- Ваша бабушка сказала… согласилась… если вы найдете Аманду… сказать вам, за что она выгнала Каролину. И скажет вам, кто ваш отец.
- Господи!
Я отшатнулся, сделал было пару шагов, остановился. Обернулся и посмотрел на него.
- Так, значит, вы это ей сказали? - резко спросил я. - Скажите ему, кто его папочка, и он все для вас сделает?
- Но вы же не знаете, кто ваш отец, - рассудительно сказал он. - Ведь вы хотели бы это узнать, правда?
- Нет, - сказал я.
- Я вам не верю.
Мы просто поедали глазами друг друга.
- Но вы же должны хотеть узнать, - сказал он. - Это же в человеческой природе.
Я сглотнул.
- Она сказала вам, кто он?
Он покачал головой.
- Нет. Не сказала. Похоже, она никому не говорила. Совсем никому. Если вы не будете искать, вы так и не узнаете.
- Ну, вы и ублюдок, Джереми, - сказал я.
Он смущенно задергался, хотя на самом деле смущения и не чувствовал. Блеск в его глазах, который сделал бы честь шахматисту, только что поставившему мат, был куда более точным индикатором его действий.
- Мне кажется, что адвокат должен сидеть за столом и вещать, а не бегать сломя голову по мановению руки старой леди.
- Эта старая леди…это испытание.
Мне пришло в голову, что он меняет свои намерения прямо на ходу, но я сказал только:
- Почему бы ей не оставить деньги своему сыну?
