- Я никогда ни с кем из них не встречалась. Каролина просто говорила - друзья, но мне всегда казалось, что это не друзья, а друг. Мужчина.
- Нет, - сказал я. - Бывало и больше. Иногда люди валялись в полусне на подушках на полу, в полной дыма комнате. Все они были такие ненормально спокойные.
Это были люди, которые говорили такие непонятные слова, как “травка”, “игла”, “доза”, означавшие не то, что предполагал мой детский разум, и именно один из них дал мне покурить. Вдохни в легкие, сказал он мне, и задержи дыхание, пока не досчитаешь до десяти. Я выкашлял весь дым еще до того, как досчитал до двух, а он все смеялся и говорил, чтобы я попробовал снова. Я выкурил три или четыре сигареты с травкой.
Результат, как я временами потом смутно вспоминал, был в ощущении невероятного спокойствия. Расслабленные руки и ноги, спокойное дыхание, этакая легкость в голове. Пришла мать и отлупила меня, что мгновенно вывело меня из этого состояния. Приятель, который познакомил меня с наркотиками, больше никогда не появлялся. Я больше не пробовал гашиша до двадцати лет, когда мне преподнесли какую-то зеленовато-желтую ливанскую смолу, чтобы сыпать ее как сахар в табак.
Я немного скурил, остальное отдал, и никогда больше этим не занимался. По мне, результаты не стоили ни хлопот, ни трат. Они проявились бы, сказал мне один мой знакомый доктор, если бы у меня была астма. Конопля замечательно влияет на астматиков, печально сказал он. Жаль, что национальное здравоохранение запрещает ее курить.
Мы выпили чай, приготовленный Клэр, и Саманта спросила, где я работаю.
- Я жокей, - ответил я.
Они не поверили.
- Ты слишком высок для этого, - сказала Саманта, а Клэр добавила:
- Такие жокеи не бывают.
- Может, и не бывают, - сказал я, - но я жокей. Жокеям в стипль-чезе не обязательно быть невысокими, бывают и по шесть футов ростом.
- Наверное, это странная работа, - сказала Клэр. - Бесцельная какая-то, правда?
- Клэр! - прикрикнула на нее мать.
- Если вы имеете в виду, - ровно сказал я, - что жокеи ничего полезного для общества не делают, то я не столь в этом уверен.
- Продолжайте, - сказала Клэр.
- Отдых дает здоровье. Я делаю отдых людей полноценным.
- А ставки? - резко спросила она. - Это тоже для здоровья?
- Сублимация риска. Рискуете деньгами, но не жизнью. Если кто-нибудь на самом деле собирается залезть на Эверест, просто подумайте о спасателях.
Она улыбнулась было, но потом только пожевала губами.
- Но вы-то рискуете.
- Но я не делаю ставок.
- Клэр вас в бараний рог скрутит, - сказала ее мать. - Не слушайте ее.
Однако Клэр покачала головой.
- По-моему, твоего малыша Филипа в бараний рог скрутить не легче, чем текущую воду.
Саманта с удивлением посмотрела на нее и спросила, где я живу.
- В Ламборне. Это деревенька в Беркшире. В Даунсе.
Клэр сосредоточенно нахмурилась и остро глянула на меня.
- Ламборн… не та ли деревенька, где много конюшен со скаковыми лошадьми, вроде Ньюмаркета?
- Верно.
- М-м. - Она минутку подумала. - Думаю, надо звякнуть начальнику. Он делает книгу о британских деревнях и сельской жизни. Он говорил сегодня утром, что книга все еще немного тонковата, и спрашивал, нет ли у меня идей. У него есть один малый, писатель, который пишет об этом. Ездит по деревням, живет в каждой по неделе, и пишет очередную главу. Он только что написал о деревне, в которой ставят свой оперы… Может, позвонить ему?
Она уже вскочила и подошла к телефону, что стоял на кухонном столе, прежде чем я успел ответить. Саманта с материнской лаской глянула на нее, и я подумал, как странно, что Саманте уже под пятьдесят. Ведь я всегда представлял ее себе молодой. Из-под неузнаваемо изменившейся внешности проступали знакомые тепло, прямота, твердость, постоянство и в основе всего - доброта. Я был рад, что мои полузабытые чувства оказались верными.
- Клэр уж вас достанет, - сказала она. - Меня она заставила сделать эту кулинарную книгу. Энергии в ней - куда там электростанции! Когда ей было лет шесть, она сказала мне, что будет издателем, и с тех пор успешно идет к своей цели. Она уже заместитель человека, с которым сейчас разговаривает. Она будет руководить всей фирмой прежде, чем они спохватятся. - Она удовлетворенно вздохнула, живо олицетворяя собой волнение и гордость матери вундеркинда.
Сам вундеркинд, который с виду казался обыкновенной девушкой, кончил говорить по телефону и, кивнув, вернулся к столу.
- Он заинтересовался. Говорит, что мы оба поедем посмотреть на это местечко, и, если все будет в порядке, он пошлет туда писателя и фотографа.
- Я снимал Ламборн, - неуверенно проговорил я. - Если вы хотите…
Она перебила меня, подняв руку:
- Нам нужен профессионал. Увы и ах. Но мой босс говорит, что, если вы не против, мы позвоним вам в вашу берлогу или куда еще, если вы согласитесь помочь нам насчет советов и общей информации.
- Ладно… я согласен.
- Отлично! - Она вдруг улыбнулась мне, скорее панибратски, чем по-дружески. Она привыкла быть умнее прочих. И не умела скрывать это так хорошо, как Джереми Фолк.
- Мы сможем поехать в пятницу? - спросила она.
