- Наш всегдашний доктор оставил практику, а этот новый, он из тех жутко самоуверенных типов, которые все лучше всех знают. Он отобрал у Гордона старые таблетки, а они, насколько я видела, хорошо помогали, и прописал ему какие-то новые. Как раз позавчера. И вот я ему звоню сейчас в совершенной панике и думаю, что Гордон вот-вот впадет в буйство или что-нибудь еще натворит и я обречена буду остаток жизни таскать его по лечебницам для душевнобольных, а этот врач с легким сердцем заявляет, чтобы я не беспокоилась, это новое средство часто вызывает галлюцинации, и дело только в том, чтобы подобрать правильную дозу. Говорю вам, не будь он на другом конце провода, я бы его придушила.
Однако и Генри Шиптон, и я почувствовали заметное облегчение.
- Вы хотите сказать, - спросил председатель, - что это… это пройдет?
Она кивнула.
- Этот чертов доктор сказал, чтобы Гордон перестал принимать таблетки, и тогда он через тридцать шесть часов полностью придет в себя. Вы только послушайте! И после этого нужно принимать их опять, но только половинную дозу, а там, мол, посмотрим, что будет. А потом говорит этак снисходительно: мол, если мы будем волноваться - можно подумать, нам не из-за чего волноваться! - так пусть Гордон через пару дней прогуляется до его приемной и они это обсудят. А вообще, мол, Гордон к завтрашнему вечеру будет в полном порядке, так что нам и думать об этом не надо.
Она и сама мелко дрожала, как будто от гнева, но, скорее всего, ее просто отпустило напряжение, потому что она внезапно всхлипнула раз и другой, и сказала «о боже», и сердито вытерла глаза.
- Я так испугалась, когда вы мне сказали, - проговорила она, точно извиняясь. - А когда дозвонилась до приемной, наткнулась там на эту чертову непробиваемую секретаршу и минут десять еще уговаривала ее, чтобы она позволила мне поговорить с доктором.
Выдержав короткую сочувственную паузу, председатель, как всегда добираясь до сути вещей, спросил:
- Доктор сказал, сколько времени займет подбор правильной дозы?
Она расстроенно взглянула на него.
- Он сказал, что Гордон слишком резко отреагировал на обычную дозу и понадобится недель шесть, чтобы окончательно выяснить, сколько ему нужно.
Но если мы продержимся, то эти таблетки лучше других ему подойдут, и надолго.
Генри Шиптон задумчиво вел машину назад в Сити.
- Полагаю, - проговорил он, - нам следует сказать в офисе, что Гордон почувствовал начинающийся грипп и принял какие-то таблетки, вызвавшие галлюцинации. Мы просто скажем, что он представлял себя на уик-энде и ему захотелось поплескаться в бассейне. Это подойдет?
- Конечно, - покладисто сказал я. - В наши дни галлюциногены чрезвычайно распространены.
- Да.
- Само собой, Тим, не стоит упоминать о белолицых клоунах.
- Не стоит, - согласился я. - И о болезни Паркинсона, если Гордон того не желает.
- Я ничего не скажу, - заверил я.
Председатель хмыкнул и погрузился в молчание. Наверное, его мысли, как и мои, крутились вокруг избитой темы: побочное действие лекарства порой бывает неприятнее болезни. До банка оставалось около мили, и тут Генри Шиптон заговорил опять.
- Вы ведь года два уже работаете вместе с Гордоном, не так ли?
- Почти три, - пробормотал я, согласно кивнув.
- И пользуетесь его доверием? Сможете удержать крепость до его возвращения?
Было бы нечестно отрицать, что такая мысль не пришла мне в голову уже в четверть одиннадцатого утра. Так что я согласился без особого волнения, скорее с облегчением.
В «Эктрине» не было жесткой иерархии. Принятое здесь определение ранга - «пользоваться доверием такого-то и такого-то» - на здешнем жаргоне означало всего лишь, что кто-то в случае чего может принять на себя более серьезную ответственность; но я в отличие от прочих тридцатидвухлетних служащих находился в весьма неблагоприятном положении из-за собственного имени. Совет директоров, боясь обвинений в семейственности, чинил мне препятствия на каждом шагу.
- Благодарю вас, - сдержанно сказал я.
На лице Генри Шиптона мелькнула тень улыбки.
- Обращайтесь, - предложил он, - если понадобится помощь.
Я кивнул. Он не собирался унижать меня этими словами. В «Эктрине» помогали всем и всегда. Генри Шиптон считал, что общение между сотрудниками и между отделами в целом является непременным условием успешной работы. Именно Генри Шиптон сломал перегородки между комнатушками-конторами, отчего образовались большие свободные помещения. В комнате, где он самолично восседал за весьма роскошным столом, стояло еще восемь штук. С одного фланга к нему примыкал стол вице-председателя, а с другого - главы отдела ценных бумаг. Ряд столов напротив занимали директора других отделов, и все они без труда могли переговариваться друг с другом.
Как и во всех торговых банках, бизнес «Эктрина» весьма и весьма отличался от того, которым занимаются клиринговые банки на Хай-стрит. В «Эктрине» никто и в глаза не видел денег. Здесь не было ни кассиров, ни клерков, ни счетов, ни платежей, ни изъятий, и едва ли нашлась бы хоть одна чековая книжка.
