- В этом случае нет. Ее одежда еще была на ней. Однако мы не можем не принять в расчет, что это мог быть именно тот преступник и что его спугнули ваши конюхи. Когда молодых девушек бьют по голове среди ночи, это чаще всего сексуальное нападение.
- Но она была на моей земле, - не поверил Оливер.
Полицейский пожал плечами.
- Можно подобраться через окрестные насаждения.
Это был светловолосый человек, чье поведение свидетельствовало не столько о природной грубости, сколько о том, что за долгие годы он привык видеть ужасное. Детектива звали старший инспектор Вайфолд, как он представился. Был он примерно сорока пяти лет, с виду казался суровым, и за день я убедился, что он скорее упрям, нежели проницателен, судя по результатам, а не по тому, сколько он вкалывал.
Он утвердился в мысли, что нападение на Джинни имело сексуальные цели, и почти не слушал, когда выдвигали другие версии, упирал на то, что у нее не было с собой денег, и подчеркивал, что она не покидала территории поместья.
- Она могла разговаривать с кем-то у ворот, - сказал он, покрутившись какое-то время у нижнего подъезда. - Кто-то шел по дороге. А детальные показания мы должны получить от ваших конюхов, хотя, по их предварительным утверждениям, они были не в общежитии, а внизу, в деревне, в пабе.
Он приходил и уходил, появляясь время от времени с новыми вопросами в течение всего дня, и я скоро потерял счет часам. Я пытался - Оливер, наверное, тоже - в его присутствии как можно меньше думать о самой Джинни.
Если бы не это, я, наверное, расплакался бы, безо всякой пользы для других.
Я оттолкнул мысль о ней, отгородился от нее, зная, что позже, наедине с собой, я ее впущу.
С утра несколько раз кто-нибудь из конюхов заходил в дом спросить, что делать с такой-то кобылой, у которой трудные роды; явился Ленни, которому надо было узнать, когда вести Ротабоя на случную площадку. Они переминались с ноги на ногу, не знали, куда девать руки, говорили, что так потрясены, так сожалеют…
- Где Найджел? - спросил Оливер.
Его не видать, отвечали они. Он этим утром не показывался на дворе.
- Вы не искали у него в доме? - Оливер был скорее раздражен, чем обеспокоен: еще одно бремя на сломанную спину.
- Его там нет. Дверь заперта, и он не отвечает.
Оливер нахмурился, потянулся к телефону и набрал номер. Длинные гудки. Он обратился ко мне:
- Вон на доске ключ от его коттеджа, третий крючок слева. Сходите и посмотрите… если можно.
- Конечно.
Я вышел вместе с Ленни, который без устали твердил мне, как все это огорчило ребят, особенно Дэйва и Сэмми, которые ее нашли. Они все ее любили, говорил он. Все конюхи, живущие в общежитии, говорят, что, если бы эти вернулись домой пораньше, ее вообще бы не тронули.
- А вы что же, не в общежитии живете? - поинтересовался я.
- Нет. Внизу, в деревне. У меня там дом. Сезонные работники, вот кто живет в общежитии. Понимаете, зимой оно закрыто.
Тем временем мы добрались до коттеджа, и я стал звонить в дверной колокольчик, но молоточек звякал безрезультатно. Тряхнув головой, я вставил ключ в замок, отпер дверь и вошел.
Занавески на окнах были задернуты, закрывая путь дневному свету. Я включил свет и прошел в гостиную, где повсюду в беспорядке валялись бумаги, тряпки, грязная посуда и слегка смердило лошадью.
Найджела не было видно. Я заглянул в такую же грязную кухню и открыл дверь, за которой, как выяснилось, была ванная, и еще одну, за которой обнаружилась пустая комната с двуспальной кроватью, ничем не застеленной.
Последняя дверь из коридора вела в спальню Найджела… и там он лежал, лицом вниз, полностью одетый, поперек стеганого покрывала.
Ленни, наступавший мне на пятки, шарахнулся назад.
Я подошел к кровати и пощупал шею Найджела за ухом. Ощутил пульс, колотивший как паровой молот. Услышал, как клокочет воздух в его глотке. Его дыхание могло бы усыпить крокодила, а на полу рядом с ним валялась пустая бутыль из-под джина. Я бесцеремонно потряс его за плечо, с полным отсутствием результата.
- Он пьян, - сказал я Ленни. - Попросту пьян.
По лицу Ленни шла зелень, точно его вот-вот стошнит.
- Я думал… я думал…
- Я знаю. - Я тоже инстинктивно испугался этого: беда не ходит в одиночку.
- А что же мы скажем во дворе? - спросил Ленни. - Посмотрим.
Мы вернулись в гостиную, где я воспользовался телефоном Найджела и доложил Оливеру:
- Он в доску пьян. Не могу его растолкать. Ленни просит инструкций.
После краткого молчания Оливер тускло сказал:
- Передайте Ленни, пусть ведет Ротабоя на случную площадку в полпервого. Я пригляжу за дворами. И еще, Тим…
- Да?
- Могу я просить вас… если вы не возражаете, помочь мне здесь с делами?
- Сию минуту иду.
Бессвязный, жуткий день потянулся дальше. Я позвонил Гордону в банк, чтобы объяснить свое отсутствие, и с его позволения Джудит, чтобы поделиться горем. Я отвечал на бесчисленные звонки, выражающие соболезнование, по мере того как новость распространялась. Снаружи, в поместье, почти две сотни кобыл хотели есть, пить и рожать, и круговорот воспроизведения безжалостно продолжался.
