Где-то вверху начали светлеть очертания окна, знаменуя приближение нового дня. Суббота, второе июня. Кальдер вернется и закончит начатое, и самый мудрый патологоанатом не сможет поклясться, что последний удар был нанесен через несколько часов после первого. Кальдер будет растерянно бормотать: «Но я и не предполагал, что Тим приедет ко мне… Я был в Лондоне, на телевидении… Я понятия не имею, как он закрылся в стойле… только это очень просто сделать, если быть неосторожным, понимаете… Я понятия не имею, почему конь на него набросился, это совершенно мирная кляча, сами убедитесь… такой ужасный несчастный случай, я совершенно разбит… страшно расстроен…» - и все посмотрят на лошадь, из которой кровообращение должно было вымыть затуманившее сознание снадобье, и решат, что я поступил, мягко говоря, неразумно, и мне не повезло. Что ж, очень жаль!
Дело Яна Паргеттера, ветеринара, давно упрятано в сейф или уничтожено, и есть лишь мизерный шанс доказать, что его убил Кальдер. С какой стороны ни подойти, перспектива удручающая.
Я не мог исхитриться и вывернуть запястье так, чтобы посмотреть на часы. Солнце взошло, оно косо светило сквозь прутья, и бледное сияние рассвета становилось все ярче. Было около пяти или чуть больше.
Время тянулось. Солнце поднималось. Мы с конем лежали в глубоком молчании, мертвец и полумертвец, и ждали.
Снаружи подъехала машина, провизжали тормоза, хлопнули дверцы.
Вот сейчас это случится, подумал я. Сейчас. Очень скоро.
Зазвучали, переговариваясь, отдаленные голоса: женский и мужской. Чужие.
Не Кальдеров характерный, громкий, резкий, актерский голос. Никакого сходства.
Огромная волна надежды захлестнула меня, и я позвал:
- Сюда… Идите сюда… - Но мое хриплое карканье за дверью не услышали.
Наверное, они ищут Кальдера; не найдут и уедут… Я набрал сколько мог воздуху в грудь и завопил:
- Помогите!… Сюда…
Никакой реакции. Мой голос отразился от стен и передразнил меня, и я сделал второй усердный вдох, и крикнул еще раз… и еще раз… и еще…
Верхняя половина двери распахнулась и впустила ослепительный свет, и кто-то, не веря себе, завопил:
- Он здесь… Он здесь!
Задвижка на нижней половине двери загремела, и дневной свет озарил проем, и против света появились три фигуры, встревоженно ступили вперед, заговорили с беспокойством и радостью и вернули мне жизнь.
Джудит, Гордон и Пен. Джудит всхлипнула. Я, наверное, тоже.
- Слава Богу, - сказал Гордон. - Слава Богу.
- Вы не вернулись домой, - сказала Пен. - Мы волновавшись.
- С вами все в порядке? - спросила Джудит.
- Не сказать чтобы… но все относительно. Что ни говорите, я никогда не был счастливее, чем сейчас.
- Если мы подсунем руки вам под мышки, - сказал Гордон, оценив ситуацию, - мы сможем вас вытащить.
- Не советую, - сказал я.
- Почему?
- Плечо, похоже, сломано. Нужен живодер.
- Что вы говорите, Тим! - смутился Гордон.
- У них есть платформа… и лебедка. Это их работа - дохлые лошади.
- Да, понимаю.
- И скорая помощь нужна, - сказала Пен. - Мне так кажется.
Я улыбнулся им с огромной любовью, моим таким неумелым спасателям.
Они спросили, как я оказался там, где нахожусь, и к их ужасу я вкратце объяснил. И я в свою очередь спросил, почему они приехали, и они объяснили, что заволновались, потому что телепрограмму Кальдера отменили.
- Микки Бонвит заболел, - сказала Пен. - Объявили об этом только вечером. Так что шоу в прямом эфире не было, пустили какую-то старую запись, извинились, пообещали Кальдера Джексона позже.
- Пен позвонила и сообщила нам, куда вы собрались и почему, - сказала Джудит. - И мы заволновались, - добавил Гордон.
- Вы не вернулись домой… не позвонили, - сказала Пен.
- Мы всю ночь глаз не смыкали, - прервал Гордон. - Девочки все больше и больше тревожились… так что мы поехали.
Поехали за сотню миль. Попробуйте найти лучших друзей.
Гордон отправился на поиски телефона-автомата, а Пен поинтересовалась, нашел ли я то, что искал.
- Не знаю, - сказал я. - Половина не имеет этикеток.
- Больше ничего не говорите, - попросила Джудит. - Хорошего помаленьку.
- Да мне нетрудно.
- Забудьте пока об этом, - согласилась с ней Пен.
- Сколько времени? - спросил я.
Джудит взглянула на часы.
- Десять минут восьмого.
Кальдер вернется… И работники тоже, подумал я. Он должен вернуться, когда они приступят к работе. Примерно в это время. Ему понадобятся свидетели, когда он меня найдет.
- Тим, - решилась Пен. - Если он вернется… Вы достали образцы?
Вам удалось?…
Я слабо кивнул.
- Наверное, вы не вспомните, как они выглядят.
- Я их припрятал.
- Разве он их не нашел? - Она говорила ласково; она приготовилась к разочарованию и не хотела меня упрекать. Я улыбнулся ей.
- Он их не нашел. Они здесь.
Пен недоверчиво осмотрела стойло и перевела взгляд на мое лицо.
- Разве он не обыскал тебя? - удивилась она. - Карманы… конечно, обыскал.
- Этого не знаю… но таблеток он не нашел.
- Так где же они?
- Я научился у Джинни оставлять руки свободными, - сказал я. - Они в пластиковой сумочке… у меня за поясом… в трусах.
Она недоверчиво уставилась на меня, а потом они обе расхохотались, и Джудит, вытирая слезы, переспросила:
