- Я не стану платить этот выкуп, - ощетинился он. - Во-первых, я не могу. Лошадь все равно придется продать. Коню четыре года, он пойдет на племя. Мне не нужен агент, все уже устроено. Часть доли уже продана, но я вряд ли увижу хоть пенни. Как я уже говорил, у меня долги по бизнесу. - Он сделал большой глоток. - Вы также наверняка знаете, что лошадь для меня это разрыв между платежеспособностью и банкротством. Когда я купил ее однолетком, это был самый удачный день в моей жизни. - Он даже слегка надулся, мысленно похлопав себя по плечу, и мы увидели отголосок той гордости, с которой он, наверное, заказывал себе джин с тоником, подсчитывая свое состояние.
- Разве ваш бизнес, - спросил я, - общество с ограниченной ответственностью? Извините за вопрос.
- Нет:
- Чем вы занимаетесь? - небрежно спросил его Тони.
- Импортом. Оптовые поставки. Одно-два неверных решения… - Он пожал плечами. - Неприятные долги. Фирмы, задолжавшие мне, обанкротились.
Для фирмы моего уровня небольшой спад в деловой активности может причинить чертовский урон. Ординанд все покроет. Все приведет в порядок. Это мой капитал для будущей торговли. Ординанд - это же просто чудо. - Он яростно взмахнул рукой, словно отсекая что-то. - Будь я проклят, если уничтожу всю свою жизнь из-за этих чертовых похитителей!
Вот он и сказал, подумал я. Высказался вслух обо всем, что разъедало его душу с тех пор, как позвонила Миранда. Он не настолько любил своего сына, чтобы пойти ради него на жертву.
- Сколько стоит Ординанд? - бесстрастно спросил Тони.
- Они точно назвали. Если повезет, то шесть миллионов. Сорок акций на сто пятьдесят тысяч каждая. - Он отхлебнул, зазвенел лед.
- А сколько вам необходимо для того, чтобы подправить ваш бизнес?
- Это слишком личный вопрос!
- Если мы собираемся иметь с вами дело, мы должны знать, что допустимо, а что нет, - спокойно сказал Тони.
Неррити нахмурился, уставившись на свой ломтик лимона, но затем сказал:
- Четыре с половиной или что-то около этого поддержит мою платежеспособность. Пять покроет все долги. Шесть обеспечит мне прочное будущее.
Тони окинул взглядом перегруженную плюшем комнату.
- А как насчет дома?
Неррити посмотрел на нас так, словно мы были сущими детьми в смысле финансов.
- Тут каждый кирпич заложен, - отрезал он.
- А другие источники дохода?
- Будь у меня другие источники дохода, я уже все обратил бы в наличные.
Мы с Тони обменялись взглядами, затем Тони сказал:
- Думаю, мы можем вернуть вашего ребенка меньше чем за полмиллиона.
Мы, конечно же, нацелимся на сумму поменьше. Первое предложение - сто тысяч. Оттуда и начнем торговаться.
- Но они… они же сказали… они… - заговорил, заикаясь, Неррити.
- Лучше всего, - вступил в разговор я, - чтобы вы попали на страницы газет в Сити. Заявите в печати, что у вас не осталось ничего, кроме победителя в Дерби, для того, чтобы отделаться от судебных исполнителей.
- Но…
- Да, - перебил я. - Может, это ненормально для вашего бизнеса. Но ваши кредиторы будут уверены, что им заплатят, а похитители - что они ничего не получат. Когда они свяжутся с вами в другой раз, они запросят поменьше. Как только они осознают, что получат куда меньше, чем запросили в первый раз, они зацепятся за ваше предложение. Лучше что-то, чем ничего.
- Но они сделают больно Доминику…
Я покачал головой.
- Весьма сомнительно, особенно если они хотят в конце концов что-нибудь получить. Доминик - единственная их надежда на какой-нибудь барыш.
Живой и здоровый Доминик. Они в любом случае не станут уничтожать или подвергать опасности свой источник дохода, если будут уверены, что вы им заплатите. Потому, когда будете говорить с журналистами, постарайтесь, чтобы они поняли и напечатали, - что стоимости Ординанда есть некий предел.
Скажите, что лошадь покроет все ваши долги и что сверх этого останется только очень немного денег.
- Но… - снова начал он.
- Если вам трудно связаться с издателями в Сити, мы можем вам это устроить, - сказал я.
Он перевел взгляд с меня на Тони с неуверенностью командира, лишенного власти.
- Сможете? - спросил он.
Мы закивали.
- Прямо сейчас.
- Эндрю этим займется, - сказал Тони. - Он знает Сити. Собаку на этом съел у «Ллойдз». Он там наш человек. - Ни он, ни я не стали объяснять, какой мелкой работой я там занимался. - Наш Эндрю парень ловкий.
Неррити смерил меня взглядом. Я не стал снова надевать галстук, хотя и спустил закатанные брючины.
- Он слишком молод, - с пренебрежением заключил он.
Тони беззвучно рассмеялся.
- Да он стар, как пирамиды. Мы вернем вашего малыша, не волнуйтесь.
- Вы не подумайте, что я не люблю моего малыша, - ответил Неррити.
Ему было неудобно. - Конечно, я люблю его. - Он помолчал. - Только я редко вижусь с ним. Минут пять утром. А когда я прихожу домой, он уже спит.
По выходным… я работаю, хожу на скачки, навещаю приятелей по бизнесу. У меня нет времени на пустяки.
Да и желания тоже нет, поставил я диагноз.
- Миранда души в нем не чает, - сказал Неррити, словно это было пороком. - Так неужели пять минут за ним последить не могла? Уму непостижимо, как можно быть такой дурой!
