- Вы бы лучше посмотрели, что здесь, - спокойно сказала она и, вынув конверт, протянула его мне.
В конверте, который оказался незаклеенным, лежал один-единственный витиеватый ключик около четырех дюймов длиной с плоским резным ушком и маленькими, но замысловатыми зубчиками на тоненьком конце. Положив его на ладонь, я показал ключик ей и спросил, не знает ли она, от чего он.
Она покачала головой.
- Я его раньше не видела. - Затем, помолчав, добавила:
- У него было много тайн.
Я слушал, как она говорила это задумчивым голосом. Сейчас ей, видно, удалось взять себя в руки. Она казалась совершенно другой, до того как Аннет сообщила ей, что Гревил умер. На пленке в голосе явно слышалась паника. Аннет лишь подтвердила ее страшные опасения, благодаря чему нараставшее отчаяние сменилось, как я полагал, фальшивой невозмутимостью. Скрытный человек, много тайн… Гревил, по всей вероятности, был с ней не более откровенен, чем со мной.
Я положил ключ обратно в конверт и протянул его ей.
- Пусть лучше пока останется в книге, - сказал я, - пока я не найду, от какого он замка.
Положив ключ в книгу, она поставила ее на полку и вскоре нашла свои письма. Они не были перевязаны романтическими ленточками - просто перетянуты обыкновенной резинкой. Судя по виду, большинство из них хранились не очень бережно.
Кларисса посмотрела на меня, не поднимаясь с коленей.
- Я не хочу, чтобы вы их читали, - произнесла она. - Что бы он вам там ни оставлял, они мои, а не ваши.
Я удивился, почему ей с такой срочностью понадобилось уничтожить все свои следы в этом доме. Из любопытства я бы, конечно, с интересом прочел эти письма, если бы сам наткнулся на них, но сейчас вряд ли мог требовать от нее разрешения ознакомиться с любовными письмами… в том случае, если они действительно были любовными.
- Покажите мне лишь небольшой отрывок, - попросил я.
В ее глазах появилась горечь.
- Вы действительно мне не верите, да? Я бы хотела знать причину.
- В минувшие выходные кто-то вломился к Гревилу в офис, - сказал я, - и я не совсем понимаю, что они там искали.
- Ну уж не мои письма, - твердо заявила она.
- Покажите мне только одну страницу, - попросил я, - чтобы рассеять мои сомнения.
Я думал, что она все равно мне откажет, тем не менее после недолгих размышлений Кларисса сняла с них резинку и, бегло просмотрев, нарочито безразлично протянула мне одну страничку.
Там было написано:
Я молча вернул страничку, испытывая чувство неловкости за свою назойливость.
- Возьмите их, - сказал я.
Несколько раз моргнув, она вновь стянула письма резинкой и положила эту небольшую пачку в черную кожаную сумку, лежавшую возле нее на ковре.
Нащупав на полу костыли, я попытался подняться, сосредоточиваясь на ручке левого костыля и стараясь не опираться на него всем весом. Кларисса Уильяме с некоторой неловкостью наблюдала за тем, как я подошел к креслу Гревила.
- Послушайте, - сказала она. - Я не поняла. Я имею в виду, что, когда я вошла и увидела, как вы что-то воруете… то есть подумала, что воруете… Я и не заметила костылей.
Это было похоже на правду. Настоящие грабители не разгуливают на «деревяшках», а когда она ворвалась, я отложил свои подпорки в сторону. Она была слишком на взводе, чтобы задавать вопросы: охвачена горем, тревогой и страхом при виде незваного гостя. Правда, мне от всего этого не было легче и хотелось бы, чтобы она, черт возьми, все-таки спросила, прежде чем нападать на меня.
Интересно, как бы она объяснила свое присутствие здесь полиции, случись той приехать, когда она торопливо уничтожала следы своего пребывания в этом доме. Возможно, поняла бы свою ошибку и просто ушла, оставив лежать на полу обезвреженного грабителя.
Я подошел к телефонному столику и взял маленькое страшное оружие. Увесистая рукоятка в форме толстой черной сигары имела насечку для хорошего захвата и была чуть меньше дюйма в диаметре и около семи дюймов длиной. Ее продолжала короткая, толстая и тугая хромированная пружина, переходившая в такую же, но более тонкую, которая заканчивалась черным металлическим набалдашником. Общая длина достигала пятнадцати-шестнадцати дюймов, а удар по силе не уступал лошадиному.
- Что это такое? - поинтересовался я, взвешивая это оружие в руке.
- Это мне Гревил дал. Он говорил, что на улицах небезопасно, и хотел, чтобы я всегда держала эту штуку наготове. Он говорил, всем женщинам надо носить их из-за грабителей и насильников… как судья, он очень много слышал о нападениях на женщин. Он говорил, что от одного удара даже громила окажется беспомощным и у меня будет время убежать.
