У меня было большое желание ничего ей не рассказывать, отомстить за неожиданное нападение, причинить ей боль, расквитаться. Но это не имело смысла, я знал, что в результате испытал бы больше стыда, чем удовлетворения, и, поборов в себе эти чувства, я коротко объяснил ей про строительные леса.
- Это случилось в пятницу днем, - завершил я рассказ, - он сразу потерял сознание и скончался рано утром в воскресенье.
Медленно повернув голову, она посмотрела мне в лицо.
- Вы - Дерек? - спросила она.
- Да.
- Я Кларисса Уильяме.
Никто из нас не сделал попытки протянуть друг другу руку. На мой взгляд, это было бы неуместно.
- Я пришла взять кое-какие свои вещи, - сказала она. - Я не ожидала никого здесь увидеть.
«Это типичное оправдание, - подумал я, - а если бы я и вправду оказался грабителем, она бы не дала унести мне всякие старинные вещицы».
- Какие вещи? - спросил я.
Немного помедлив, она наконец ответила:
- Несколько писем - вот и все.
Кларисса перевела взгляд на автоответчик, и ее лицо заметно напряглось.
- Я прослушал эти записи, - сказал я.
- Боже мой!
- Почему это вас так беспокоит? Похоже, у нее были на это свои причины, но она не собиралась мне о них рассказывать, по крайней мере в тот момент.
- Я хочу их стереть, - произнесла она. - Это было одной из причин моего прихода.
Она взглянула на меня, но у меня не было никаких оснований для возражений, и я ничего не ответил. Осторожно, словно каждый шаг требовал моего разрешения, она неловко подошла к автоответчику, перемотала пленку и нажала на «запись», сменяя безмолвием все, что там было записано. Затем, вновь перемотав пленку, она нажала на «воспроизведение», и уже не были слышны те отчаянные призывы.
- Кто-нибудь еще слушал?…
- Не думаю. Если только уборщица имела такую привычку. Похоже, она сегодня приходила.
- О Господи!
- Там же нет вашего имени.
«И что я ее успокаиваю?» - думал я. Я все еще ощущал слабость в руках и с содроганием вспоминал тот страшный удар.
- Хотите выпить? - неожиданно спросила она. - У меня был жуткий день.
Она подошла к подносу с бутылками и налила в большой стакан водки.
- Что вы будете?
- Воду, - ответил я, - двойную. Поджав губы, она со стуком поставила бутылку на стол.
- Соду или тоник? - холодно спросила она.
- Соду.
Она налила мне в стакан содовой и немного разбавила свою водку тоником. Лед был внизу, в холодильнике. Однако никто об этом не упомянул.
Я обратил внимание, что она оставила свое смертоносное оружие возле автоответчика, предполагая, что я, очевидно, уже не представлял для нее никакой угрозы. Словно избегая непосредственного контакта, она с официальным видом поставила мой стакан возле меня на стол между маленькими каменными мишками и хризантемами и сделала несколько больших глотков из своего. «Лучше, чем транквилизаторы», - подумал я. Алкоголь снимает стресс, лечит душевную боль. Самая лучшая в мире анестезия. Я бы и сам с удовольствием не отказался.
- Где ваши письма? - спросил я.
Она включила настольную лампу. Сгущавшиеся за окном в саду сумерки резко превратились в ночь, и я всей душой желал, чтобы она поторопилась, потому что сам хотел домой.
Кларисса посмотрела на книжный шкаф, занимавший почти всю стену.
- Я думаю, там. В какой-нибудь книжке.
- Тогда начинайте искать. А то это может занять всю ночь.
- Вам нет необходимости ждать.
- Думаю, придется, - сказал я.
- Вы что, мне не верите? - спросила она.
- Нет.
Она в упор посмотрела на меня.
- Почему?
Я не сказал, что из-за алмазов. Я никому не доверял. Я не знал, кого мог без опаски попросить найти их или кто мог их искать, чтобы украсть, если бы знал, что их можно найти.
- Я вас не знаю, - сказал я безразличным тоном.
- Но я… - Она замолчала, пожав плечами. - Кажется, я тоже вас не знаю. - Она подошла к книжным полкам. - Некоторые из этих книг пустые.
«Ах, Гревил», - подумал я. Как же я смогу найти, что он спрятал? Я предпочитал прямые дорожки. Его же мысли блуждали по лабиринту.
Кларисса стала вынимать книги с нижних полок и открывать обложки. Однако, как мне показалось, не методично одну за другой подряд, а в основном те, у которых были синие корешки. Через некоторое время она нашла одну пустую и, стоя на коленях, с нарочитым сарказмом открыла ее на полу, чтобы я мог убедиться в том, что она ничего не пыталась взять оттуда тайком.
Внутри книги оказалась синяя бархатная шкатулка с плотно закрытой крышкой, которая открывалась за петельку. Когда она открыла ее, обнаружилось, что синее бархатное нутро было совершенно пустым.
Пожав плечами, она закрыла книжку, сразу ставшую похожей на все остальные, и водворила ее на полку. Через несколько секунд нашлась еще одна аналогичная, но на сей раз отделанная красным бархатом. В ней лежал один конверт.
Не притрагиваясь к нему, она перевела взгляд на меня.
- Это не мои письма, - сказала она. - Не моя бумага.
- Гревил оставил завещание, согласно которому все его имущество переходит ко мне.
В отличие от меня она, похоже, не нашла в этом ничего необычного, хотя он наверняка поступил так для простоты и в спешке. И если бы у него было больше времени, он бы безусловно его изменил.
