Я позвонил Эллиоту Трелони домой, туда, где он проводил выходные, рассказал о найденных записях и прочел их, после чего он невольно присвистнул и тяжело вздохнул.
- Но Ваккаро не убивал Гревила, - сказал я.
- Нет, - ответил он с очередным вздохом. - Как прошли похороны?
- Все хорошо. Благодарю вас за цветы.
- Я только сожалею, что не смог сам выбраться: рабочий день, да и ехать неблизко…
- Все прошло хорошо, - вновь повторил я, и это соответствовало истине, поскольку в целом я был рад своему одиночеству.
- Вы не возражаете, - неуверенно начал он, - если я устрою богослужение в память Гревила? Как-нибудь в течение ближайшего месяца?
- Конечно, нет, - тепло отозвался я. - Это было бы замечательно.
Он рассчитывал, что я пришлю записи о Ваккаро с посыльным в полицейский суд в понедельник, и поинтересовался, играю ли я в гольф.
Утром, после проведенной в черно-белой кровати Гревила ночи, полной сновидений, я, взяв такси, отправился в гостиницу к Остермайерам. Мы встретились в вестибюле, как и договаривались накануне вечером.
Они были в отличной форме. Марта выглядела неотразимо в сшитом на заказ красном шерстяном платье и норковом манто; Харли был в новой английского стиля шляпе, с непринужденной улыбкой, биноклем и программой скачек. Они уже предвкушали приятные события дня, и на лице Харли не было даже тени иногда возникавшего у него неудовольствия.
Шофер, уже не тот, что был в среду, подал к дверям огромный роскошный «Даймлер» в точно указанное время и со всеми атрибутами, подчеркивавшими их благосостояние, чета Остермайеров расположилась на заднем сиденье, а я - на переднем, возле шофера.
Шофер, представившийся Симзом, любезно сложил мои костыли в багажник, заверив, что это не составило ему труда, когда я стал его благодарить. Похоже, костыли были единственной деталькой, слегка омрачавшей безоблачное настроение Марты.
- Нога вас все еще беспокоит? Майло говорил, что ничего серьезного.
- Нет, ничего, мне уже гораздо лучше, - честно сказал я.
- О, слава Богу! Это не помешает вам выступать на Дейтпаме?
- Конечно, нет, - заверил я ее.
- Мы так рады, что теперь он принадлежит нам. Он просто очарование.
Я без труда нашел что сказать в подтверждение достоинств Дейтпама, пока мы, лавируя среди потока машин, выезжали на магистраль M1, ведущую на север.
- Майло говорил, что Дейтпам мог бы участвовать в состязаниях «Каризма Чез» в следующую субботу в Кемптоне. Что вы думаете по этому поводу? - поинтересовался Харли.
- Это для него было бы неплохо, - спокойно ответил я, мысленно проклиная Майло. Я уже рискнул проскакать галопом, но ни один врач на свете не допустит меня по состоянию здоровья через неделю к соревнованиям, потому что скакать на лошади в полтонны весом со скоростью тридцать с лишним миль в час было делом далеко не шуточным.
- Не исключено, что Майло предпочтет, чтобы он выступил в следующем месяце в Челтнеме, - рассудительно заметил я, подкидывая идею. - Или на соревнованиях «Золотого кубка Хеннесси» двумя неделями позже.
«Через шесть недель я уже наверняка буду в форме, а через четыре - к Челтнему - сомнительно».
- Потом еще будут скачки сразу после Рождества! - с радостным вздохом воскликнула Марта. - Все это так увлекательно. Харли обещал, что мы сможем приехать, чтобы посмотреть на его выступления.
Они еще с полчаса болтали о лошадях, а потом поинтересовались, знал ли я что-нибудь о некоем Дике Тэрпине.
- Да, конечно.
- Кто-то говорил, что он скакал в Йорк. Я абсолютно ничего не поняла. Я рассмеялся.
- Это было пару веков назад. Дик Тэрпин был разбойником, настоящим злодеем и, стремясь скрыться от правосудия, хотел ускакать на своей лошади Блэк Бесс на север. Его схватили в Йорке и бросили в тюрьму, где потом он в течение двух недель устраивал нечто вроде пышных приемов - пил и развлекался с городской знатью, которая приходила посмотреть на знаменитого грабителя в кандалах. Затем его повесили в местечке под названием Нейвзмайр, где теперь ипподром.
- О Боже мой! - воскликнула Марта. Эта история совсем не развеселила ее. - Как это мрачно.
Между тем мы, свернув с автострады M1, направлялись на северо-восток к старой и весьма оживленной магистрали А1, и я подумал, что ни один здравомыслящий человек не поехал бы из Лондона в Йорк на машине, когда этот путь можно проделать на поезде. Но ведь Остермайерам не надо было самим вести машину.
- Нас с вами ждут на обед, Дерек, - сказал Харли, когда мы подъезжали к городу.
«Ждут» на языке Остермайера означало приглашение. Я пытался слабо протестовать, выражая некоторые сомнения.
- Нет-нет, серьезно. Вчера вечером я разговаривал с лордом Найтвудом, сказал ему, что мы приедем с вами. И он тут же предложил пригласить вас на обед. Обед дается по случаю того, что их именем собираются назвать соревнования.
- Какие соревнования? - поинтересовался я. Имя Найтвуд было мне незнакомо.
