Я вспомнил, что он пользовался им в тех редких случаях, когда лошади нужно было ввести какое-нибудь лекарство. Растворив лекарство в воде, им наполняли резиновую грушу бейстера, затем к ней подсоединяли трубку и, вставив ее лошади в ноздрю, резко нажимали на грушу. Сильная струя раствора попадала прямо на слизистую оболочку, а оттуда в кровь. С таким же успехом можно было применять и порошок. Это был самый быстрый способ введения лекарства.
- На скачки? - переспросил Майло. - Он был у владельца лошади?
- Именно. Его лошадь победила в пятифарлонговом забеге.
- Он, должно быть, спятил. Как тебе известно, из каждого забега двух лошадей проверяют на допинг: как правило, победителя и еще какую-нибудь. Ни один владелец не решится дать своей лошади на скачках допинг.
- Не знаю, что он там давал. У него просто был с собой бейстер.
- Ты говорил об этом распорядителям?
- Нет. С этим типом был Николас Лоудер, и он бы, наверно, лопнул от ярости, поскольку уже был зол на меня за то, что я заметил перемены в Дазн Роузез.
Майло рассмеялся.
- Так вот из-за чего загорелся весь сыр-бор на прошлой неделе.
- Я вижу, ты понял.
- Будешь устраивать скандал?
- Наверно, нет.
- Проявляешь мягкотелость, - заметил он. - Да, кстати, чуть было не забыл. Тут для тебя есть телефонограмма. Подожди-ка. Я все записал. - Он ненадолго замолчал, затем я вновь услышал его голос:
- Вот. Что-то связанное с бриллиантами твоего брата. - В его голосе послышалось некоторое сомнение. - Я не мог ничего напутать?
- Нет-нет. Так что там?
Вероятно, уловив в моем тоне нетерпение, он сказал:
- В общем, ничего особенного. Просто кто-то пытался до тебя дозвониться вчера вечером и сегодня в течение всего дня, но я объяснил, что ты переночевал в Лондоне и уехал в Йорк.
- Кто это был?
- Он не представился. Просто сказал, что у него для тебя кое-что есть. Потом, помычав, он наконец попросил меня при случае передать тебе, что перезвонит по номеру Гревила в надежде застать тебя там около десяти или позже. А может, это была и она. Трудно сказать. Какой-то неопределенный голос. Я сказал, что не знаю, удастся ли нам с тобой поговорить, но если да, то я обязательно передам.
- Ну что ж, спасибо.
- Вообще-то я не бюро телефонных услуг, - язвительно сказал Майло. - Почему бы тебе не включить автоответчик, как это делают все порядочные люди?
- Я иногда включаю.
- Надо бы почаще.
С улыбкой положив трубку, я никак не мог понять, кто пытался до меня дозвониться. Видимо, этот человек знал о том, что Гревил покупал бриллианты. «Это могла быть даже Аннет, - думал я. - У нее неопределенный голос».
Приехав в Лондон, я бы предпочел сразу же направиться домой к Гревилу, но после высказанной Мартой поистине гениальной идеи уже никак не мог отступиться от данного мною согласия на приглашение Остермайеров. Итак, согласно плану, мы втроем пошли обедать, и я пытался развлекать их в ответ на предоставленное мне удовольствие.
За обедом Марта высказала очередную великолепную идею. На следующий день Симз или кто-нибудь еще отвезет нас всех в Лэмборн, чтобы взять Майло и где-нибудь пообедать уже вместе с ним, а заодно и посмотреть на Дейтпама перед отъездом в Штаты во вторник. Затем они отвезут меня домой, а сами поедут посмотреть на замок в Дорсетшире, до которого они так и не доехали в свой прошлый приезд. Харли лишь молча слушал. Судя по моим наблюдениям, решающее слово всегда было за Мартой, и, видимо, поэтому его эмоции порой находили выход в другом, например, в нападках на смотрителей стоянок, которые по недосмотру позволяли кому-то ставить на его пути свои машины.
По телефону Майло вновь попросил меня делать все возможное, чтобы доставить удовольствие Остермайерам. Эта просьба определенно подразумевала и мое согласие на воскресный обед. Он также сказал, что мне вновь звонил тот же голос и он, Майло, заверил его или ее, что все передал мне.
- Спасибо, - сказал я.
- До завтра.
Поблагодарив Остермайеров за все как мог, я отправился в дом Гревила на такси. У меня была мысль попросить водителя такси подождать, как Брэда, пока я не удостоверюсь, что все в порядке, но в доме за неприступными решетками казалось тихо и темно, и я подумал, что шофер может принять меня или за труса, или за идиота, или за того и другого вместе. Расплатившись, я вытащил ключи, открыл калитку и пошел по дорожке, пока не загорелись лампы и не послышался лай собаки. Всем свойственно делать ошибки.
Я даже не успел дойти до ступенек крыльца. Какой-то темный силуэт, мелькнувший в свете прожекторов, в чем-то похожем на футбольный шлем, налетел на меня сзади, и, приземлившись, я ощутил сильный удар по голове.
Не помню, как я отключился и сколько прошло времени с тех пор. Мне кажется, я пришел в сознание не с первого раза, и между попытками был какой-то интервал.
Я не знал, где я, и отдавал себе отчет лишь в том, что лежу на траве лицом вниз. Мне уже доводилось очухиваться на траве, но не в темноте. «Неужели все уехали после скачек домой и оставили меня одного ночью на ипподроме?» - думал я.
