Все было не так уж плохо, если на нее не опираться, но она болезненно возражала против моих попыток ходить. «Ну что ж, - подумал я, вновь усаживаясь, - еще денек-другой…» Нельзя сказать, что я всю неделю занимался ее лечением, но, несмотря на это, она старалась меня не подвести. «В четверг, - прикидывал я, - попробую отказаться от костылей. Ну уж к пятнице точно. И вскоре после этого я уже буду бегать». Бесконечный оптимизм. Вера в выздоровление - лучшее лекарство.
Вновь звонил несмолкающий телефон, и я ответил уже привычным «Саксони Фрэнклин».
- Дерек?
- Да, - отозвался я.
Неподражаемый голос Клариссы произнес:
- Я в Лондоне. Не могли бы мы встретиться? Я не думал, что она объявится так скоро.
- Конечно. Где?
- Я подумала… может быть… в «Луиджиз». Ты знаешь бар и ресторан «Луиджиз»?
- Нет, - медленно начал я, - но я смогу найти.
- Это на Суоллоу-стрит возле Пиккадилли-Серкус. Сможешь подойти туда в семь, что-нибудь выпьем?
- А как насчет пообедать?
- Ну…
- И пообедаем, - предложил я.
- Ладно. Хорошо, - вздохнув, произнесла она и положила трубку.
И я прекрасно понимал, какие противоречивые чувства она могла испытывать, пригласив меня туда, где встречалась с Гревилом, и одновременно сознавая, что, возможно, этого не следовало делать.
«Я мог бы отказаться, - подумал я. - Мог бы, но не отказался». Небольшой самоанализ вскрыл и мои колебания по этому поводу: хотел я утешить или же утешиться?
К половине четвертого я разобрался с бумагами, выполнил два заказа: один - на жемчуг, другой - на бирюзу, закрыл сейф и увидел на лице Аннет улыбку, пусть даже едва заметную. В четыре часа Брэд подвез меня к магазину Просперо Дженкса в Найтсбридже, и я включил в машине телефон, чтобы сообщить ему, когда за мной заехать.
Просперо Дженкса я увидел на том же месте, что и в прошлый раз, он сидел в нарукавниках за своим верстаком. Уже знакомый мне учтивый человек в темном костюме, который занимался обслуживанием клиентов, кивком головы дал понять, что я могу пройти.
- Он ждет вас, мистер Фрэнклин.
Просс с улыбкой на своем нестареющем, напоминавшем мне Питера Пена лице, поднялся навстречу и протянул руку, но тут же опустил ее, поскольку я ограничился помахиванием ручки костыля.
- Рад тебя видеть, - сказал он, предлагая стул, и подождал, пока я усядусь. - Принес мои бриллианты?
Он вновь примостился на свою табуретку.
- Нет. К сожалению.
Ответ его явно разочаровал.
- Я думал, ты пришел из-за этого.
- Нет, не совсем.
Я окинул взглядом его длинную, рационально оборудованную мастерскую со множеством маленьких ящичков, полных еще не вставленных в оправу камней, и подумал о тех чудесах, которые он творил. На стене по-прежнему висел все тот же девиз: «Никогда не отворачивайся от покупателей. Всегда смотри на их руки».
- Гревил отослал двадцать пять камней в Антверпен на обработку специально для вас, - сказал я.
- Верно.
- Пять из них оказались кубическими цирконами.
- Нет, не может быть.
- Вы подменили их? - спросил я как можно более безразличным тоном.
Улыбка исчезла с его лица, ставшего напряженным и ничего не выражающим. Он уставился на меня своими ясными голубыми глазами, и на лбу резче обозначились глубокие морщины.
- Вздор, - ответил он. - Я бы никогда не стал заниматься подобной чушью.
Я не стал сразу возражать ему, и это придало ему уверенности.
- Как вы можете приходить сюда с такими чудовищными обвинениями?!. Уходите отсюда, вам лучше уйти.
Дженкс начал было подниматься.
- Когда из Антверпена Гревилу сообщили, что пять камней оказались кубическими цирконами, - сказал я, не двинувшись с места, - он был потрясен. Это его очень огорчило.
Я достал из кармана рубашки выданную «Чародеем» распечатку.
- Хотите взглянуть? - спросил я. - Прочтите. С некоторым колебанием взяв бумагу, он вновь сел на табурет и прочел:
- Гревил часто записывал свои мысли в блокнот, - сказал я. - И там есть такая запись: «Бесконечно грустно не доверять старому другу».
- Ну и что?
- С того момента как умер Гревил, кто-то пытается найти его бриллианты, украсть их у меня, - продолжил я. - Этим кем-то может быть лишь тот, кто знает об их существовании. По соображениям безопасности Гревил никому не говорил о том, что купил их. Он не рассказывал даже своим сотрудникам. Но вы-то, разумеется, знали, поскольку они были куплены для вас.
- Ну и что? - вновь повторил он.
